Антон Филиппович Бессонов единственный поприветствовал Соню кивком головы.
Соня отыскала глазами графиню Петровскую. Она сидела у окна в обществе Балавиной и Анастасии. Столкнувшись со второй внучкой во дворе Сониного особняка, она забрала ее с собой.
Встретившись с бабушкой взглядом, Соня слегка пожала плечами, будто говоря: «Видишь?! Они меня не замечают!». Мария Александровна многозначительно посмотрела в ответ.
«Они будут вести себя так, как ты им позволишь!» — эхом отозвались в памяти ее слова.
В центре места уже были заняты, поэтому Соне пришлось довольствоваться стулом у двери, из-под которой тянуло ледяным сквозняком. Поплотнее закутавшись в шаль и пожалев, что не надела более теплого платья, Соня из уважения к бабушке постаралась вникнуть в суть разговора. Беседа, как обычно, не отличалась глубоким смыслом, и уже через пять минут Соня заскучала.
К счастью, Анастасия принесла ей чашку горячего чаю и присела рядом. Немного согревшись, Соня поблагодарила кузину, и дальше время потекло немного веселее.
Посчитав, что она пробыла в салоне достаточно и может с чистой совестью возвратиться домой, Соня как раз собралась откланяться, когда графиня Давыдова поднялась и элегантным жестом, призвала всех к вниманию.
— Дамы, позвольте сделать объявление!
Все тут же умолкли и обратили взоры к Наталье Сергеевне.
— Я назначила дату моего ежегодного бала, — заявила она. — Он состоится двадцать седьмого мая!
Соня с Настей быстро переглянулись.
Двадцать седьмое мая... День ее приема! Того самого, о котором она с волнением объявила в этой же гостиной накануне Масленицы и дату которого все отлично знали!
Соня посмотрела на бабушку. Та даже не шелохнулась. Лишь выжидающе наблюдала за внучкой.
София сжалась и плотнее завернулась в шаль. Внутренности словно связало узлом, ум лихорадочно заработал. Быть может, перенести прием на день раньше?! Двадцать девятого мая в этом году праздновали Троицу, а в субботу перед ней было не принято проводить громкие приемы. Переносить на после Троицы не было никакого смысла. В Духов день по старым поверьям начиналось лето, и горожане разъезжались по пригородам и поместьям.
К несчастью, приглашения уже были разосланы. Правда, на них пока еще толком никто не ответил, только ближайшие друзья и знакомые…
И тут ее блуждающий взгляд наткнулся на Давыдову. На ее уверенную, спокойную улыбку. В памяти всплыло, как эта женщина фривольно вела себя с Володей, как ее рука поправляла его галстук собственническим жестом...
Странное темное чувство – горькая смесь ревности, ярости и оскорбленной гордости – поднялось из глубины души, и, прежде, чем успела осознать, Соня оказалась посреди комнаты, ощущая на себе удивленные и любопытные взгляды.