— Царица небесная! — прошептала Лидия Петровна. — Да они сплетничают о нас!
И, похлопав извозчика по плечу, потребовала:
— Быстрее, голубчик! Быстрее!
Она успокоилась, лишь когда они доехали до дома купца, который возвышался на валах, как раз в том месте, где Глыбочица впадала в свое новое спрямленное русло.
Изначально это было обычное деревянное строение на четыре комнаты. Позже к нему добавили два флигеля, чтобы расположить в них цехи для изготовления сухого варенья. В одном стояли печи, на которых варили сироп, а в другом – сушильня. Плоды – яблоки, вишни, сливы – брали из небольшого сада на тридцать деревьев, который рос тут же рядом. По мере накопления хозяином капитала дом еще расширили, пристроили контору, обшили стены кирпичом и соорудили второй этаж.
Именно здесь дедушка Софии, простой сын кузнеца, заложил сладкую империю, которую затем передал в наследство сыну.
В этом доме родилась София. Мать не захотела, чтобы малышку крестили в ближайшей церкви, поэтому отнесла ее в Старый город в Софийский собор, и нарекла в честь великой святой. Через год матери не стало. Она умерла вторыми родами в той же спальне, где ранее дала жизнь Соне.
Вскоре отец женился вновь. Его новая жена – Тамара Семеновна – изо всех сил старалась произвести на свет наследника. Однако все попытки обернулись неудачей. Три выкидыша, один мертворожденный ребенок и дочь, скончавшаяся, не прожив и года. Тамара тоже погибла здесь.
Собрав добрую жатву из смертей этот дом хотел унести и жизнь Софии. Казалось, после стольких трагических событий, ему следовало бы кануть в небытие, но он выстоял. Каменная кладка не пострадала от огня, лишь кое-где снаружи виднелись следы копоти. Отец успел отремонтировать крышу, заменить окна и двери, но внутри работы было непочатый край. Обугленные голые стены, так и остались нетронутыми, во многих помещениях отсутствовал пол.
— И ты хотела, чтобы мы тут жили?! — возмущенно воскликнула Лидия Петровна, с отвращением озираясь по сторонам.
Соня не ответила.
Ее взгляд был прикован ко входу на второй этаж. Перед мысленным взором вдруг снова возник горящий дверной проем, из которого рабочий отцовского цеха протягивал руку, что-то крича. Он пришел на помощь, зная, что в доме находились жена и дочь хозяина. Над ними во всю пылал потолок, грозя рухнуть в каждую секунду, и единственное, что нужно было Соне – перебежать через комнату от окна до двери. Но гудящее пламя словно парализовало ее. На нее сыпался пепел, деревянные балки трещали над головой, а она не могла даже пошевелиться. Она стояла там маленькая, напуганная и беспомощная, а Тамара Семеновна даже не пыталась спастись. «Я хочу умереть!» — шептала она, от чего девочке становилось лишь еще страшнее.