***
Через неделю Соне доставили загадочную коробку. В ней лежали два элегантных черных платья: одно из тончайшей английской шерсти, второе – из великолепного индийского муслина. К ней не прилагалось ни карточки отправителя, ни обратного адреса. Лишь записка: «Траур – не повод перестать носить достойные наряды». И больше ничего.
Лидия Петровна устроила падчерице настоящий допрос, желая выяснить кто этот анонимный доброжелатель. Соня догадывалась, что это – Владимир Оржеховский, поскольку на подоле обоих нарядов обнаружила вышитые черными нитками васильки, точно такие же, как и на голубом платье. Но она ничего не сказала мачехе и стоически выдержала все расспросы.
Однако, хотя Соня и сохранила тайну подарка, он все равно ставил ее в неловкое положение. Незамужней девушке не подобало принимать столь интимные вещи от мужчины, который не был членом ее семьи. Несколько дней она металась между стыдом, радостью и практической необходимостью. Средств на заказ траурного гардероба у нее не было, да и платья ей очень нравились. В конце концов, она сочинила Владимиру записку, в которой поблагодарила за наряды, выразила восхищение его работой, и, попросив прислать счет, заверила, что расплатится чуть позже, когда изыщет нужную сумму.
Ответ так и не пришел.
Как не пришел и сам Владимир.
Соня боялась того момента, когда появится новый хозяин особняка и выставит их вон. Она постоянно прислушивалась к скрипу снега у ворот, звукам шагов, и вся цепенела от малейшего шороха. Но Владимир Станиславович так и не приехал ни на десятый, ни на одиннадцатый, ни даже на сороковой день. Возможно, он действительно покинул город, как предполагал Антон Филиппович.
София не знала, что и думать. Ей было страшно представить, как он войдет в дом, потребует, чтобы они немедленно убрались, призовет городового или даже полицмейстера, когда Лидия Петровна снова заартачится… Но еще страшнее было осознавать, что она хочет увидеть его снова. Временами, сидя после обеда с книгой у окна, – для чтения по ночам теперь не хватало свечей, – она ловила себя на том, что украдкой поглядывает на улицу, надеясь различить среди сугробов знакомый силуэт. Когда мимо проходил высокий мужчина в темном пальто и боливаре, ее сердце замирало, но стоило ей присмотреться и понять, что это не он, она ощущала не облегчение, а досадную пустоту.
Соня убеждала себя, что вспоминает его только из-за нерешенного вопроса с особняком. Однако ее мысли так или иначе возвращались к вечеру бала. К тому, как он сжал ее пальцы, пытаясь успокоить, как его руки поддерживали ее после обморока. «Я снова вас поймал!» — звучал в ее голове его приглушенный голос.