— Я могу чем-то помочь, барышня?
— Окажите последнюю услугу! Договоритесь, чтобы вещи отца перевезли в старый дом.
— Конечно-конечно! — быстро закивал он.
Не удостоив управляющего больше ни словом, София поспешно вышла на улицу. Здесь она прислонилась спиной к стене и, закрыв глаза, попыталась успокоиться. От волнения ее колотила мелкая дрожь, грудь тяжело вздымалась, а стук сердца ощущался где-то в горле.
— Почему это так трудно? — пробормотала она себе под нос.
— Что трудно? — не поняла горничная.
Соня с завистью посмотрела на нее. Глаша никогда не испытывала сложностей в общении с людьми. Она не робела, не проглатывала слова, не мечтала провалиться сквозь землю и без труда обращалась к любому человеку с вопросом или за помощью.
— Нужно еще зайти в контору отца! — тихо сказала София.
Женщины вернулись к магазину Ковальского.
Стоило им переступить порог кабинета Степана Макаровича, как Соня ахнула, пораженная открывшейся картиной. Казалось, здесь пронеслось нечто не менее разрушительное, чем татаро-монгольская орда. Шкафы были распахнуты настежь, их содержимое выворочено на пол. Гроссбухи валялись в беспорядке, многие со вскрытыми переплетами и вырванными страницами. В воздухе витал слабый запах пролитых чернил и пыли, поднятой незваными гостями.
— Святой Николай Угодник! — протянула Глаша и перекрестилась.
Соня тяжело вздохнула.
— Помоги мне! — попросила она.
***
Собрав документы и личные вещи отца, София с горничной поспешили домой.
Идти назад под горку было уже не так легко. Женщины продвигались медленнее, время от времени останавливаясь для короткой передышки. Добравшись до Театральной площади, они присели на скамейку.
Не прошло и пяти минут, как перед ними затормозили шикарные сани, запряженные тремя рысаками. Из них выскочил молодой мужчина в отменно скроенном пальто с воротником из черного соболя.
— София Степановна, вы ли это?! — спросил он.
Мужчина говорил грамотно, но с сильным английским акцентом, и его манера растягивать слова делала речь немного напыщенной.
— Уильям Джон Вудвилл! — представился он, приподнимая боливар. — Я был на балу в честь открытия ярмарки! Наверное, вы запамятовали…
Виконта Вудвилла Соня запомнила очень хорошо. Это был красивый мужчина, среднего роста, статный, с правильными чертами, аккуратными бакенбардами и безупречным костюмом, подчеркивающим его происхождение. Однако в его облике было что-то отталкивающее, нечто неуловимо неприятное, вызывавшее смутное беспокойство.
Когда баронесса Голишевская познакомила их, он внимательно окинул Софию холодным, оценивающим взглядом, отчего она невольно поежилась.