— Барышня, как же вы нас напугали! — взволнованно воскликнула Глаша. — Где вы пропадали?!
— Я уж думал, не сносить мне головы! — добавил лакей.
— Со мной все хорошо, — сказала София. — Спасибо Владимиру Станиславовичу!
Володя невольно бросил взгляд в переднюю особняка сквозь открытую настежь дверь. Его настолько поразила перемена в обстановке, что он ступил внутрь, не дождавшись приглашения. От богатого убранства, привлекшего его внимание в прошлый раз, не осталось и следа. Лишь светлые пятна на стенах, где некогда висели картины, и на полу, где лежали ковры, напоминали о былом великолепии.
— Куда все делось?! — ахнул он.
— Нам пришлось кое-что продать, — виновато пояснила Соня.
Володя не слушал. Он по-хозяйски прошелся по комнатам, словно оценивая ущерб. В кабинете он замер перед книжным стеллажом. Почему-то тот факт, что Соня не тронула библиотеку, привел его в восторг. Нечасто в купеческих домах можно было встретить большую литературную коллекцию, тем более, что сам Ковальский отнюдь не производил впечатление начитанного человека.
— Вы их не продали! — вырвалось у него.
— У меня бы не поднялась рука! — произнесла София, бесшумно следовавшая за ним.
— Так это ваша?! — удивился Владимир.
— Да, — кивнула Соня. — Правда, теперь я не имею возможности ее пополнять.
— Печально слышать. Что вы любите читать?
Взяв с полки несколько книг, он открыл и посмотрел названия.
Соня смущенно улыбнулась.
— Романы.
— Пожалуй, это было ожидаемо! — улыбнулся в ответ Володя.
— Вы осуждаете?
— О, нет, что вы! Напротив! Вы прекрасное исключение из всех тех безграмотных барышень, которых мне доводилось наблюдать в лавке. Они готовы часами рассуждать о модных лентах и шляпках, но не способны записать адрес без ошибок.
— Вот в чем, а в моде я совершенно не разбираюсь, — призналась София.
Володя устремил на девушку долгий пытливый взгляд. Ее очарование захватило его настолько, что он будто прирос к месту, не в силах пошевелиться и отвести глаза.
В разговоре повисла пауза.
Соня тоже неотрывно смотрела на него. Впервые в жизни она ощущала себя так непринужденно в молчании, разделенном с другим человеком. Не было неловкости, не возникало привычного желания поспешно подбирать слова, лишь странное, но восхитительное чувство спокойствия, будто в этой тишине и заключался их безмолвный, но полный смысла диалог. Казалось, время замерло.
В коридоре негромко кашлянула Глаша.
— Простите, сударь, — произнесла она. — Барин, которые ждали вас на улице, просили передать, что зайдут к вам завтра после обеда.
— Уже поздно! — спохватился Володя.