Он приблизился к Соне и, взяв ее руку в свою, поцеловал запястье.
— Я был чрезвычайно рад увидеть вас снова! — молвил он.
И ушел.
***
Вернувшись в особняк бабушки, София надеялась незаметно проскользнуть в свою комнату, пока никто не заметил ее слишком долгого отсутствия. Но едва она, с трудом скрывая улыбку, переступила порог, как столкнулась с Зинаидой Ильиничной.
— Где ты ходишь так поздно?! — недовольно проворчала она.
— Лидии Петровне нездоровилось, — сказала Соня, пряча от стыда глаза.
Она украдкой глянула на лакея, идущего по пятам. Перед уходом Оржеховский попросил Глашу и лакея никому ничего не сообщать об инциденте. И вручил каждому по рублю.
Балавина не стала ни о чем допытываться ни у Сони, ни у слуги. Она быстро сняла с девушки спенсер, забрала ридикюль и проверила в порядке ли ее прическа и платье.
— Иди в гостиную. Графиня познакомит тебя кое с кем!
Затем подтолкнула к дверям и перекрестила.
— София, дорогая, где ты так задержалась? — поинтересовалась бабушка, когда девушка вошла в комнату.
— Лидии Петровне нездоровилось, — повторила свою полуложь Соня.
— София Степановна очень привязана к мачехе, — уточнила Мария Александровна, обращаясь к кому-то позади себя. — Она регулярно навещает ее.
Соня проследила за жестом графини и заметила у дальнего окна мужчину. Он стоял, заложив одну руку за спину, а в другой вертел книгу «Мифы Древней Греции», которую Соня оставила там утром.
— Весьма похвально! — отозвался он и повернулся.
— Позволь представить тебе сына моей подруги, — сказала графиня Петровская. — Платон Феликсович фон Трейден. Капитан, командир пехотной роты Ревельского полка.
— В отставке, — добавил он.
— Очень приятно, сударь, — ответила Соня и присела в легком реверансе.
Хоть мужчина и был одет в светло-зеленый фрак и белый жилет, в глаза явно бросалась его военная выправка. В его позе и движениях чувствовалась напряженность и скованность, свойственная людям, привыкшим всегда быть настороже.
Он был уже немолод, хотя и не стар. В уголках серых глаз, смотрящих с легким прищуром, залегли первые морщинки, на висках поблескивала седина. От света свечей его грубоватые черты лица казались еще более резкими.
— Я ждала Платона Феликсовича к концу месяца, поэтому и не говорила о нем, — пояснила графиня. — Он здесь проездом.
— София Степановна, я человек военный, поэтому мне претят светские экивоки, — обратился он к ней. — Вы разрешите перейти сразу к делу?!
— Конечно, — пробормотала Соня и невольно сделала два шажка назад.
— Я не буду скрывать, что приехал сюда из-за вас, — начал он. — Мне рассказали о вашем затруднительном положении и о его причине. Вряд ли вы после такого скандала найдете мужа в обществе. Мне же достаточно заверений графини, что вы девушка честная и порядочная. Да я и сам это вижу теперь…