Шаман ещё раз кивнул, повернулся и, не оглядываясь, заковылял прочь из пещеры. За ним гуськом, едва не наступая друг другу на пятки, поспешили все остальные, включая копейщиков, которые бросили последние опасливые взгляды на тролля.

Теперь я примерно понимал расклад: я слышал байки, что в больших, развитых племенах гоблинов тупых троллей держат в качестве тягловой силы и живых таранов. Но здесь, видимо, была молодая, ещё не окрепшая стая. Они не могли подчинить себе такого монстра силой, но оказались достаточно умны (или их шаман оказался достаточно умен), чтобы наладить с ним примитивный бартер: мясо (и иногда живое мясо) в обмен на доступ к этим странным грибам. Гоблинсам они зачем-то были нужны. Возможно, только их колдуну для ритуалов или зелий. Но факт оставался фактом: ценность этих синих огоньков была настолько высока, что обычно жадные и голодные до любой добычи гоблины были готовы отдавать за них ценный провиант и даже жизнью своих сородичей.

Интересно, чертовски интересно, но размышлять и философствовать сейчас было некогда. Маршрут прямо на выход был заблокирован. Можно было попробовать обойти серого страшилище по краю пещеры, скрываясь за естественными выступами, но это было долго, рискованно, а грибы могли выдать меня в любой момент. Возвращаться вглубь пещеры, в неизвестность? И что дальше? Тоже так себе идея.

План, рождённый в момент наблюдения, кристаллизовался в голове в холодную, отточенную сталь. Он был безумен, был отчаянным: так бы можно было сказать, если бы я был обычным тринадцатилетним парнишкой. Однако я таковым не был и у плана, а точнее мгновенного порыва был огромный плюс: элемент неожиданности.

Звук разрываемой плоти кабанчика, хруст последних костей оленя: сейчас чудовище было полностью поглощено своей трапезой. Его массивная спина, покрытая голубовато-серой, словно затвердевшей кожей, была обращена ко мне. Грибы вокруг него вспыхивали и гасли от его жевательных движений, создавая постоянно меняющийся узор света и тени.

Меч «Клинок Ангбера Мк I» уже был в моей руке. Холодная, знакомая тяжесть ясеневой рукояти, обмотанной проволокой и кожей. Я сжал её, ощущая под пальцами выемки. Моё сознание ушло внутрь, туда, где мерцали запасы духа в «кольчуге». Я мысленно потянулся к ним, ощутив знакомый, холодный поток энергии, и направил его в клинок, в сердце его зачарования. Не просто влить, а наполнить намерением: воля должна была быть ясна, как лезвие: гори, рассекай, прожигай, уничтожай.

Я медленно и плавно пошел на встречу спине тролля, открыл глаза и клинок отозвался. Сначала вдоль начертанных серебром рун побежали красные, змеящиеся прожилки. Потом они вспыхнули оранжевым, жёлтым. Пламя было не просто на поверхности: оно будто вырвалось из самой глубины металла, трансформируя его. Цвета смещались, уходя в спектр высокой температуры: белый, ослепительный голубой… И наконец, произошло нечто странное. Возможно, под воздействием окружающего среды, сияния грибов, под влиянием моей намерения и маны, струящейся по камню темного адулария бездны в его навершии, пламя резко сменило палитру. Оно не потухло, не стало холодным. Оно стало магическим, неестественным синим: почти точь-в-точь как свечение грибов, но в его сердцевине плясали сгустки ослепительной белизны. Меч словно превратился в пылающую синюю вязкую молнию в моей руке.