— Яр Громов, — сказал я четко, обращаясь к дымчатому стражу.

Дымок на мгновение замер, сгустился, будто прислушиваясь. Затем, без единого звука, массивная дубовая дверь отъехала внутрь, повернувшись на скрытых петлях. Запах, ударивший в лицо, был знакомым, но усиленным: пыль старых фолиантов, металл, сушеные травы, озон и теперь нотка чего-то нового, резкого, как корень имбиря или перец.

Я зашёл внутрь. Коридор был таким же, как и прежде. Лестница на второй этаж скрипнула под моими ногами так же знакомо.

Наверху, в кабинете, меня встретил сам Элиас. Он сидел за своим дубовым столом, заваленным бумагами, свитками, ретортами и чашами с непонятными порошками. Но когда я появился в дверном проеме, его измождённое лицо с седыми, неопрятными волосами озарилось редкой, но искренней улыбкой.

— Яр! Входи, входи. Как раз вовремя — чайник закипает.

Запах в кабинете был густым и душистым: смесь сушеной облепихи, мяты, имбиря и чего-то ещё, сладковато-пряного. Элиас жестом указал на свободное кресло, а сам принялся наливать в две глиняные кружки темно-янтарную жидкость. Чай был ароматным и словно согревающим саму душу.

Мы выпили по глотку, и Элиас сразу же перешел к делам, но его тон был теплым, почти отеческим.

— Наш труд… — начал он, и его глаза засветились гордостью, смешанной с изумлением. — Ты не поверишь. Я показал его кое-кому из своих оставшихся знакомых. Тем, кому можно доверять. И знаешь что? Кому-то он очень понравился. Не просто как теоретический опус, а как практическое руководство. Скалз, конечно, горячо поддерживает, и капитан Дорн, как я слышал, замолвил словечко перед несколькими офицерами, интересующимися прикладной пиромантией. А один старый товарищ, алхимик из Гильдии Магов, даже попросил сделать для него копию и за деньги. Представляешь?

Он отпил чай, изучая мою реакцию.

— Это уже хоть что-то, — продолжил он. — Золотых гор не обещаю, но начало положено: легитимность, интерес. Кто знает, что будет в будущем. Может, и в академической среде к нему прислушаются, пусть и не официально. Кроме того… — он понизил голос, будто делился особой тайной, — я уже начал новый черновик по стихии льда. Разделяя её на воду и хлад, как мы и обсуждали. Все же, это потом, сейчас же: ты говорил, что принёс что-то интересное?

Я, не теряя времени, достал из сумки Ани небольшую, тщательно завернутую в чистую холщовую тряпицу связку. Я развернул её на столе, среди бумаг и реторт. В ней лежало несколько образцов тех самых синих грибов. Они уже потеряли часть своего свечения, будучи сорванными, но их шляпки все ещё сохраняли тот самый бархатистый сине-голубой оттенок, а тонкие, почти прозрачные пластинки под ними казались серебристо-серыми. В полумраке кабинета они, вроде, слабо, но всё же излучали остаточный свет.