Тем временем я подготовил литейные формы. Они были сделаны из смеси глины, песка и толчёного древесного угля: прочные, способные выдержать жар расплавленного серебра. Формы для элементарных колец: это были просто желобки в бруске из этой массы. Для перстней с площадкой под камень были чуть более сложные, двухчастные, с выемкой для будущей касты. Я смазал их внутренности тонким слоем сала на тонкой кисточке, чтобы металл не прилип и поверхность получилась чище.

— Осторожно, — сказал я Гракху, хотя тот и сам уже знал, что делать.

Я взял тигель длинными клещами с теплоизолирующими ручками, обёрнутыми мокрой кожей. Вес был приличным. Аккуратно, стараясь не расплескать драгоценный расплав, я вынул тигель из горна. Белый свет лился из него, заливая кузню резкими тенями. Я поднёс его к форме и начал лить.

Расплавленное серебро полилось тонкой, тягучей, ослепительной струёй. Оно заполнило желобок с тихим шипением, от которого в воздух поднялись струйки едкого дыма: кипела/горела смазка. Я заполнил несколько форм для толстых колец, затем перешёл к другим. Нужно было точно рассчитать количество металла, чтобы и каста получилась, и ободок был достаточной толщины. Я лил медленно, контролируя процесс. Глаза немного слезились от жара и яркого света, однако мои наручи на защиту от жара делали свое дело.

Когда формы были заполнены, я принялся ждать, пока серебро застынет. Это заняло немного времени. Затем я аккуратно раскрыл формы деревянным молоточком. Оттуда, из тёплой ещё песчано-глиняной массы, выпали заготовки: несколько перстней с массивными площадками. Они были тусклыми, покрытыми мелкой рябью и окисной плёнкой, но форма была чёткой. Это был лишь первый этап.

Дальше началась кропотливая работа по доводке. Я взял самую грубую заготовку кольца, зажал её в тисках с медными губками (чтобы не повредить мягкий металл) и начал обрабатывать напильником. Сначала рашпилем снимал литники — те канальцы, по которым металл заливался в форму. Потом перешёл на более мелкий напильник, выравнивая поверхность, сглаживая неровности. Пыль серебряной стружки сыпалась на верстак, блестя на свету. Я проверял толщину, округлость, примерял на свой палец. С каждым движением заготовка становилась всё более похожей на ювелирное изделие, а не на кусок литья.

Параллельно я подготавливал камни. Из своего ящичка я достал небольшую, но роскошную коллекцию. Рубин — маленький, но густо-красный, как капля крови, огненный. Хризолит — прозрачно-зелёный, с лёгким золотистым отливом, камень ловкости. Гранат — тёмно-красный, почти чёрный в глубине, но вспыхивающий алым при свете, символ выносливости и жизненной силы. Аметист — фиолетовый, с лёгкой дымкой внутри, камень ясности ума и восприятия. И два авантюрина — непрозрачные, с мерцающими золотистыми искорками внутри, камни удачи.