Мысли были четкими и целеустремлёнными. Я решил создать целый набор стихийных перстней, чтобы не просто усиливать себя, но и глубже понимать фундаментальные силы мира. Я уже сделал перстень жара на +2 (составная стихии огня). Теперь очередь земли, воды и ветра.

Первым я взял яшму — пёстрый, непрозрачный камень коричневых, красноватых и зеленоватых оттенков, с прожилками, напоминающими карту неизвестной земли. Это был камень фундамента, устойчивости, связи с почвой. Я выбрал небольшой, но плотный кусочек размером с горошину. Для него я подготовил толстое серебряное кольцо, рассчитанное на мой большой палец — такое, чтобы его масса ощущалась, давая вес и основание.

Я оправил яшму в касту. Процесс был уже привычным: тонкая работа стамесками, подгонка, затем фиксация мельчайшими серебряными лапками. Камень плотно сидел в своём гнезде, его неровная, природная поверхность контрастировала с гладким, полированным серебром оправы.

Я взял готовый перстень, закрыл глаза и сосредоточился на стихии земли. Не на конкретных её манифестациях таких как: движение камней или создание стен, как у Скалза. А на её сути: твердости, неподвижности, фундаментальности, основе всего. Я представлял глубокие слои почвы под ногами, массивные каменные плиты, корни деревьев, вгрызающиеся в грунт и главное: непокорную и холодную сталь, мягкую медь, священное серебро и благородное гордое злато.

Я нанёс метку. Это было не так легко, как с огненным опалом для жара, возможно из-за первого раза в работе с данным атрибутом или ещё из-за чего. Метка «земля» требовала непреклонной, почти грубой концентрации. Она легла, но отозвалась слабее, чем я ожидал. Когда я открыл глаза, проверил результат (с помощью волшебной лупы) и увидел, что усиление составило лишь «+1» к пониманию стихии земли. Перстень стал чуть теплее, но тепло было глухим, тяжёлым, словно ушедшим вглубь.

Я немного покумекал у себя в голове и пришел к выводу, что яшма, как камень земли, по-видимому, ценилась «духами» значительно ниже, чем, например, аквамарин для «духов» воды. Возможно, яшма была слишком «простой», «грубой», не обладала той резонансной чистотой и силой, которую требовали фундаментальные законы мироздания, чтобы согласится «прогибаться» под чужую волю. Я отложил этот вопрос напоследок, вначале надо посмотреть, как пойдет дело с остальными серебряными перстнями.

Настало время водной стихии.

Для воды я использовал аквамарин — тот чистый голубой кристалл, купленный у Старого Гарта на рынке Аргониса за пять серебряников. Он был небольшим, размером с фасоль, но абсолютно чистым, без мутностей и трещин. В его глубине, если повертеть под светом, действительно можно было увидеть лёгкое внутреннее движение, напоминающее плеск воды в миниатюрном озере. Идеально. Я оправил его в перстень чуть более изящный, чем для земли: серебряная оправа была гладкой, а каста представляла собой простую круглую рамку, позволяющую камню быть открытым, почти «капелькой».