Однако тёмный волшебник был явно недоволен обстановкой. Его первоначальная ярость и шок сменилась холодной, расчётливой злобой. Он что-то прокричал на своём гортанном языке: короткую, отрывистую команду. И почти весь остаток ещё живых гоблинов (раненые носильщики, оставшийся копейщик) стянулся к нему, образовав подобие полукольца, прикрывая мага своими телами. Они сбились в кучу, дрожа от страха, но послушные приказу, видимо своего главаря они боялись больше.

Сам шаман, не теряя времени, сунул руку в один из мешочков у пояса, извлёк оттуда какой-то небольшой предмет (возможно, сушёный гриб, корешок, кусочек смолы, а скорее всего какую-то алхимическую гремучую смесь) и поспешно кинул его себе в рот, быстро проглотил. Его лицо на мгновение исказила гримаса отвращения или боли, но затем оно стало сосредоточенным. Он начал произносить уже новое заклинание: на сей раз более длинное, с низким, монотонным напевом. При этом колдун, медленно пятясь, отступал назад, к более густым зарослям, и старался держаться за стволами деревьев, укрываясь от предположительного расположения лучницы.

Копейщик, тот, что был ранен стрелой в плечо, бросил своё копьё на землю: оно было бесполезно в ближнем бою против нас и тем более против стрел. Вместо этого он схватил здоровой рукой свой примитивный деревянный щит (круглый, сплетённый из прутьев и обтянутый грубой шкурой) и встал чуть впереди шамана, взяв командование оставшимися карликами на себя. Его лицо было перекошено от боли, но в глазах горела решимость, смешанная с животным страхом.

Мы с Сергеем активизировались, ведь медлить было нельзя: пока шаман творил свою новую магию, нужно было прервать его. Мы быстро разобрались с ещё по одному гоблинсу, который оказались рядом. Мой был носильщиком, пытавшийся поднять с земли камень. Второго гоблина, у которого также не было ничего серьезнее, чем самодельный нож с каменным наконечником и который метался в панике, проткнул бронзовым ножом Сергей. Третий попытался отбиться от меня поднятой с земли толстой палкой, я парировал удар мечом, переломив палку пополам, и тут же рубанул по его шее.

И вот перед нами и перед отступающим шаманом, остался лишь безоружный копейщик с жалким щитом. Раненый и один. Ему никак не удастся выстоять даже против одного из нас.

Вжух!

Стрела Ани, выпущенная уже с новой позиции (она быстро переместилась левее, за большое дерево) просвистела в воздухе. Копейщику, однако, хватило прыти и инстинкта, чтобы подставить свой щит. Стрела с глухим стуком вонзилась в шкуру и деревянную основу, застряв там. Щит дернулся в руке гоблина, но устоял.