Будто кто-то тихо шепнул ему:

«Может быть… всё может быть проще.»

Может быть…Он всё-таки сможет стать для неё кем-то.

Рамона тяжело сглатывает, словно собираясь сказать то, что её пугает.

— Ты заставляешь меня быть честной, — тихо продолжает она и опускает взгляд в пол. — И… кажется, я никогда по-настоящему не получала удовольствия…

Он хмурится, пытаясь догадаться.

— От секса? — осторожно спрашивает он.

Но это ведь не может быть правдой.

Ей явно нравилось всё, что он делал с ней.

— В традиционном смысле — да.

Ах .

— Рамона… Мы вовсе не обязаны. Я понимаю, что шутил насчёт того, что снова хочу увидеть тебя голой, но нам не обязательно делать что-то ещё. Если ты хочешь только этого…

— Нет. Вот именно в этом всё дело. Я хочу. Очень хочу. Просто… — она крепче сжимает его руку, словно цепляясь за якорь.

Безопасность . Она считает его безопасным. И почему-то это оказывается самым возбуждающим признанием, которое он когда-либо слышал.

— Может… мы будем не торопиться.

Он проводит ладонью по её щеке, большим пальцем мягко обводя её губы.

— Ты ведь уже знаешь… мне очень нравится никуда не спешить рядом с тобой.

— И… мы могли бы разговаривать.

Он притягивает её ближе, целуя линию челюсти. Шею.

— Мне нравится разговаривать с тобой.

Её тихий довольный звук эхом проходит по всему его телу.

Она тянется к нему за новым поцелуем, прижимаясь всем телом, пока он медленно спускает с её плеч бретельки шёлкового топа. Под ним нет бюстгальтера. Соски напряжены.

В этом мягком вечернем свете она кажется сошедшей с полотна художника эпохи Возрождения.

— У тебя самые очаровательные веснушки. Помнишь тот день у фудтрака с тако? Тогда твой свитер соскользнул с плеча, и я увидел их. С тех пор никак не могу выбросить их из головы.

— Если это твоя версия прелюдии… то она отлично работает.

Она прикрывает глаза, пока он касается губами её ключицы, словно мечтая перецеловать каждую веснушку. Он мог бы делать это каждый день… Если ему когда-нибудь настолько повезёт. И всё равно каждый раз это казалось бы маленьким чудом. Рамона рядом с ним.

Он опускается ниже, целуя её грудь, берёт сначала один сосок в рот, потом другой, а затем медленно теснит её к дивану, снимает с неё юбку и опускается перед ней на колени.

— Хм… — произносит она, с трудом скрывая улыбку. — Кажется… мне нравится видеть тебя на коленях.

Чёрт. Ему тоже.

Он кладёт ладони ей на бёдра, пока она устраивается на диване, позволяя ему закинуть её ноги себе на плечи.

С этого ракурса она кажется ещё красивее. Лавандовые шёлковые трусики уже слегка влажные. Напряжённые соски.