Румянец, разливающийся по груди.

— Я мог бы провести всю ночь, не отрываясь от тебя, — тихо говорит он, медленно целуя её бедро. — Мне безумно нравится твой вкус. В прошлый раз мне тебя катастрофически не хватило.

— Сегодня на занятии я сильно тебя отвлекала?

Поцелуй с внутренней стороны бедра.

— Даже сильнее, чем раньше.

Она закусывает губу, будто прекрасно знает, какое действие оказывает на него.

— Я твоя любимая студентка, профессор Наварро?

Вместо ответа он прижимается губами к ней поверх тонкой ткани трусиков, и из её груди вырывается резкий вдох.

Сдерживаться больше невозможно.

Он целует её настойчивее, быстрее, наслаждаясь её сладким, тёплым ароматом. Проводит языком поверх влажной ткани. Сжимает её ягодицы, притягивая ещё ближе.

Он мог бы прожить всю оставшуюся жизнь вот так — у неё между ног. С её пальцами в своих волосах. И был бы абсолютно счастлив.

Она уже начинает умолять его, но ему совсем не хочется, чтобы это заканчивалось так быстро.

Он осторожно подцепляет зубами край ткани и чуть приподнимает его. Потом, сосредоточившись только на этом крошечном клочке шёлка, медленно проводит им по ней.

Она насквозь мокрая.

Такая горячая, чувствительная — только для него.

Она мгновенно понимает, что именно он делает. Он чувствует, как по её телу одна за другой проходят дрожащие волны.

И продолжает. Использует ткань как дополнительное прикосновение. Проводит ею снова и снова. Собирает шёлк зубами. Легонько прикусывает.

Даёт ей почти всё, чего она хочет.

— Ты… — сбивчиво выдыхает она. — Ты меня уничтожишь.

Только если она не уничтожит его первой.

Когда он чувствует, что она уже почти не выдерживает, он окончательно стягивает трусики по её ногам.

Прижимается языком, лаская её именно так, как вчера успел понять, ей нравится больше всего. Кажется, он готов раствориться в ней без остатка.

Весь мир исчезает. Остаются только его губы. Она. Её тихие, прерывистые стоны.

Напрягающийся живот. Ступни, скользящие по его спине.

Он отрывается, чтобы сказать всего четыре лова.

— Кончи для меня, милая, — говорит он, уже зная, насколько она близка.

И она подчиняется — дрожа от прикосновения его языка и выкрикивая его имя. Он целует её там, где только что довёл до исступления. Большими пальцами медленно выводит успокаивающие круги на её бёдрах.

— Ник, — хрипло выдыхает она, потянувшись к его ремню. — Пожалуйста… пожалуйста, трахни меня.

Есть что-то пьянящее, вызывающее зависимость в том, чтобы быть настолько необходимым другому человеку. Он помогает ей подняться на ноги, пока её губы снова не находят его. Потому что он нуждается в ней точно так же.