— Ты ещё пожалеешь, — прошипела Марта и, подхваченная подругой, скрылась за поворотом.
Тоня тяжело выдохнула. Её руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Она медленно собрала рассыпанную картошку, подняла корзину и пошла домой.
Войдя в дом, она прислонилась к двери и закрыла глаза. Тишина оглушала.
— Олеся, — сказала она устало, — я не знаю, сколько ещё я это выдержу. Сегодня она попыталась меня ударить. А завтра что? Поджог? Отравление?
«Ты справилась, — ответила Олеся твёрдо. — Ты не позволила себя унизить. И ты доказала, что тебя не так просто запугать. Но ты права: это не может продолжаться бесконечно. Нам нужно что-то менять».
— Что именно? — горько усмехнулась Тоня. — Уехать — значит оставить всё, что я построила. Остаться — значит терпеть это каждый день.
Она поставила корзину на пол и села, обхватив голову руками. За окном смеркалось, и только луч заходящего солнца освещал комнату, играя на пылинках в воздухе.
— А что, если я попробую предложить свои работы не в деревне, а в городе? — вдруг сказала она. — Через знакомых конюха или через тех же купцов, которые приезжают на ярмарку.
«Это мысль, — одобрила Олеся. — Но для этого нужно сначала найти покупателей. И, возможно, придётся съездить в Волшбор — посмотреть, как там обстоят дела с торговлей рукоделием».
— А как я поеду? — вздохнула Тоня. — Денег на дорогу хватит, но я же не знаю города. Я там никого не знаю.
«А кто сказал, что ты должна ехать сама? — спросила Олеся. — Возьми с собой вышивку. Покажи её купцам. И не забудь взять яйцо, которое подарил тебе петух. — Олеся запнулась, но тут же поправилась: — То есть яйцо, которое ты нашла. Оно может помочь в нужный момент».
Тоня посмотрела на шкатулку, где лежало крапчатое яйцо. Оно по-прежнему тихо светилось, но уже не так ярко — как будто ждало нужного часа.
— Хорошо, — сказала она. — Я подумаю. Но сначала — урожай. Картошку нужно выкопать, пока не начались дожди.
На следующий день, она встала, взяла вилы и вышла во двор. Утренний воздух был прохладным и прозрачным, и на душе немного отпустило. Тоня подошла к грядке и аккуратно поддела землю.
Картошка уродилась на славу — крупная, ровная, с золотистой кожурой. Тоня вытаскивала куст за кустом, складывая в корзину, и в этой работе находила покой. Ей казалось, что земля отвечает ей теплом и благодарностью за заботу.
— Хорошо здесь, — прошептала она, вытирая пот со лба. — Но, кажется, мне пора двигаться дальше.
Она работала до темноты, а когда закончила, усталость навалилась такой тяжестью, что она еле добрела до дома, умылась и упала в кровать.