Я мог бы подойти и помочь. Я бы взял эту коробку, которую она пытается достать, и подал бы ей. Легко.

Но я стою и смотрю. Потому что если я подойду, она обернётся и увидит меня. И улыбнётся. Улыбнётся своей кривой, страшной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается, как от удара.

А я не знаю, что делать с этим.

— Эй, волчонок, — голос Броди. Шумный, тяжёлый медведь. Пошел бы ты на хуй.

Он подходит ко мне и хлопает по плечу. Я дёргаюсь, но сдерживаюсь. Не люблю, когда меня трогают. Особенно сзади. Но привык.

— Чего уставился? — спрашивает он.

— Ничего, — буркаю я.

— Ага, — он усмехается. — Я тоже ни на что не смотрю, когда пялюсь на цыпочек.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. У него широкая, глупая рожа, шрам через бровь, и глаза маленькие, хитрые.

— Она не цыпочка, — говорю я. И сам удивляюсь, как это звучит. Зло. Глухо. Как выстрел.

Броди хмыкает.

— А кто? Наша врачиха? — он кивает в сторону коридора. — А смотрю, ты к ней, как к мамке, таскаешься. Каждый раз. До боя. После. Зачем, а?

— Она врач, — повторяю я, как попугай. — Осмотр.

— Ага, — тянет Броди. — Осмотр. Ты в жизни ни разу к врачу не ходил. Ты вывихи ж себе сам вправлял, когда я тебя в зал приволок. Помнишь? А тут — осмотр.

Я молчу. Что я могу сказать? Что она единственная, кто смотрит на меня не как на кусок мяса, который можно выбросить после боя? Что она не спрашивает, сколько я выиграл и кому должен? Что она просто говорит: «Сядь», — и я сажусь? Как пёс. Как ёбаный пёс. И у нее… спокойно. Нет, не так. Рядом с ней спокойно.

— Ты поосторожнее, Дэм, — говорит вдруг Броди. Голос становится тише, серьёзнее. Это необычно для него. Он обычно орёт и смеётся. Но сейчас он наклоняется ближе, и я чувствую его запах — пот, кровь, немного апельсиновой жвачки. — Ты слишком часто таскаешься к обожжённой. Сайлас не любит, когда бойцы привязываются к обслуживающему персоналу.

Я поднимаю голову.

— Я не привязываюсь. После твоих кулаков только к ней и остается ползти.

Я добавляю последнее, чтоб отвлечь этого мудака. Получается. Броди самодовольно ржет и опять хлопает меня по плечу.

— Ага, — усмехается Броди. — Я тоже не привязываюсь. Но я баб ебу и забываю. А ты к ней ходишь и даже не трахаешь. Зачем? — он качает головой. — А она вообще... ведьма. Пустышка, говорят, но ведьма. Ты знаешь, что такое пустышка? Это когда силы нет, а потенциал есть. Опасное сочетание.

Я смотрю на него.

— Ты о чём?

— О том, — Броди пожимает плечами. — Что Макс не очень жалует, когда его бойцы ходят на поводу у баб. И уж точно не любит, когда они привязываются к ведьмам. Даже если они пустышки.