Слишком поздно я начинаю замечать, что он выглядит уставшим и осунувшимся. Его отговорки про смену климата и надоевший бесконечный дождь первое время прокатывают, пока я не узнаю, что не настолько сильно он сменил климат, чтобы списать все на длительную адаптацию.

Теперь он заходит ко мне реже, только на обязательные осмотры и почти никогда не приходит заранее. А если заходит — уже не остается. Говорит, что ему нужно в зал, разминаться. Что сегодня важный бой. Что он не может пропустить тренировку. И что от долга осталось совсем ничего, еще месяц — и он свободен.

Я не спорю. И не спрашиваю, что дальше. Отработает долг Сайласу и останется. Или подастся еще куда… какая мне разница. Только внутри у меня разрастается холодная тревога.

А потом он проигрывает. Все бои этого вечера. Посетители довольны. Макс — нет.

Во второй вечер четыре боя — и проигранных три.

Макс рвет и мечет. Я слышу, как он орет в своем кабинете на волка, чуть не захлебываясь от ярости. Он думает, Дэмиана подкупили. Что ж, я бы тоже так думала, будь у меня свой клуб со ставками и начни практически непобедимый боец выкидывать такое. Дэмиан огрызается в ответ, сначала вяло, потом сам начинает орать:

— Заткнись, ублюдок! Ты на мне столько бабла поднял, три моих долга покрыть можно!

Счастье, что в ссору вмешивается охранник. Иначе нам точно не избежать полиции.

В этот вечер снова три проигранных боя из трех. И травмы — Броди рассказал, а ему можно верить. Значит, придет после ринга. Готовлю инструменты и жду. Напрасно. Начинается старая история.

Я нахожу Дэма в баре. Он сидит за стойкой у самой стены, перед ним стакан. С алкоголем, это явно и по виду, и по запаху. Вот придурок!

На лице — синяки, губа разбита, левый глаз заплыл. На плече ссадина глубокая. Ладно зашить, хоть бы обработать зашел! А он просто сидит и пьёт, глядя в пустоту.

— Ты чего не пришёл? — спрашиваю я, садясь рядом.

Он не поворачивает головы.

— Зачем? — говорит он хрипло.

— Обработать.

— Не надо, — и заявляет свое коронное: — отвали, рыжая.

Я смотрю на него. Руки трясутся. Глаза — пустые, мёртвые. И только сейчас замечаю как нездорово он выглядит.

— Ты проиграл, — говорю я осторожно. — Это случается. Пойдем, синяки обработаю.

Он усмехается. Горько, зло.

— Не со мной. Не должно случаться. Я — лучший. Я всегда лучший. Должен быть.

Мне совсем не нравится этот лихорадочный блеск в глазах, и слишком покрасневшее лицо.

Кладу руку на лоб, пока он не сообразил, что происходит.

— Отвали, — цедит он. — Я девок не бью, но ты прям нарываешься.

— Ты болен, — говорю я. — У тебя температура.