Меня трясло буквально от всего происходящего. И очень хотелось бросить все и спрятаться. И тишины.

Наконец, “Клетка” пустеет. Отпускаю последнего из ребят, Дэм так и не пришел. Знаю, что делаю глупость. Но раз уж и так все хреново, почему бы не продолжить.

Ловлю Макса в коридоре. Он расслаблен и доволен.

— Макс, этот волк опять…

— Забудь, — бросает он. — Сайласу он больше не нужен, значит, и мне тоже. Дохлый волк.

— Макс, он же… Почему?

— Тебя это каким местом ебет? — грубо спрашивает он. — Не нужен, и все. Делай свое и не лезь в чужие.

— Он болен, Макс, — говорю я. — А ты его ставил в бои чуть не через день. Ему неделю отдохнуть, и он восстановится. И сможет на ринг выходить…

— Я ставил? Он сам лез. Фло, иди уже, а? Понимаю, на красавчика запала, тут от него все девки с ума сходили. Ну хоть ты-то будь разумной.

Макс отодвигает меня и идет дальше. А я чувствую, как внутри меня рассыпается что-то тёплое и хрупкое.

Я чувствую себя полной идиоткой, но иду к нему домой. Это не так далеко от “Клетки”. Дом низкий, как будто придавленный серым зимним небом и вот-вот развалится. Внутри сыро и прохладно. А комната его закрыта. Хозяин недоволен: он рассчитывал, что я интересуюсь комнатой, а не бывшим жильцом. Но когда я закрываю долг, снисходит до того, чтобы отдать его вещи. Потрепанная тощая сумка, минимум вещей, самое необходимое и далеко не новое.

Что делать дальше, я не знаю. Он просто исчез, но я уверена, что он никуда не уехал. И спросить мне не у кого. Мне бы просто знать, что он впорядке, и все. Правда.

Я становлюсь параноиком. Оглядываю людей в магазинах, надеясь в толпе заметить его. В выходные иду в парк. Бесполезно. А нахожу там, где и не искала.

Мусорные баки далеко, чтобы до них дойти нужно сначала миновать задний двор, потом свернуть в проулок и уже по нему пройти еще метров двести. За день не находишься, да и хозяин аптечной лавочки, мистер Харрисон, недоволен, если мне приходится отлучаться дольше, чем на пять минут. Но раз в несколько дней мусор относить приходится. И это моя обязанность.

Переулок грязный, мокрый, с вечно текущей водой из прорванной трубы. Пахнет мочой, мусором и сыростью. Я иду вдоль стены, смотрю под ноги, чтобы не наступить в лужу.

У контейнеров обычно пусто — местные редко доносят мусор до них. Но сейчас там кто-то есть.

Он. Я даже сначала не верю. Сидит, прислонившись спиной к стене, закрыв глаза. Волосы серые, слиплись от грязи, а одежда пропитана дождём и алкоголем. Рядом с ним — пустая бутылка из-под какого-то дешёвого пойла. И разит от него, как из выгребной ямы.