Зрители обожают Броди. Он ломает кости красиво. И всегда работает на публику — долго, шумно, с театральным рыком, с эффектами.

Я продолжаю перебирать бинты, не глядя на него. Мне все кажется, что мало.

— Макс здесь? — спрашиваю его. Это важно. Получить здесь хоть что-то сверх имеющегося — только к Максу.

— Ушел. А что? Боишься, на новенького не хватит? — Броди противно ржет. Самоуверенный болван.

— Слышал, ты сегодня не должна была быть, — говорит он. — Специально пришла ради новенького? Красавчик.

— Я пришла, потому что Сайлас сказал.

Броди садится на край кушетки — та протестующе скрипит и прогинается.

— Красавчик, говоришь? — я заинтересованно смотрю на парня. — Из-за этого сегодня всех дернули?

Броди нехорошо усмехается и его глаза темнеют.

— Что, Фло, я тебе уже поднадоел? Не нравлюсь?

У Броди сломанный не один раз нос, заметный шрам над бровью, толстые губы. И тёмные, масляные глаза.

— Ну уж нет, тебя я ни на кого не променяю, — говорю я. — Такую практику мне вряд ли кто еще предоставит.

И с шутками надо завязывать. Медведи, они только до поры милые, и эта пора наступает быстро.

— А что новенький? Откуда он? — переводу я тему.

— Да хер его знает, откуда его привезли. Вроде, Сайлас его в Сиэтле откопал.

Броди успокаивается так же быстро, как и завелся. И еще ему явно хочется поговорить.

— Далеко.

— Далеко, — соглашается он.

— И чего? Все уже трясутся от страха, ожидая боев?

Броди опять хохочет и протягивает ко мне руки.

— Плевать. Иди лучше ко мне, малышка.

— Руки, — сурово осаживаю я.

Он не боится — все знают, что силы во мне нет. Но садится скромно, как примерный ученик, и руки прячет за спину.

— Я ж к тебе по-серьезному, Фло.

Ага. И с официанткой вчера у него тоже было по-серьезному. Пол клуба ее серьезные стоны слышало. И с…

— Она сама предложила, а я что… я ж не железный, — быстро говорит Броди, словно мои мысли прочитал.

Я усмехаюсь.

— Все вы тут не железные.

— Ты такая умная, — он наклоняется ближе. — Я люблю умных.

Я чувствую его запах — пот, немного крови и апельсиновая жвачка. Он снова протягивает руку, пытается обнять меня за плечи.

— Руки убрал, — говорю я, не повышая голоса.

— Да ладно тебе. Мы же старые друзья. Столько лет вместе, а ты всё боишься?

— Я не боюсь. Я просто не хочу.

Он смеётся, но я вижу, как его глаза сужаются. Он пытается дотянуться до моего лица, его пальцы почти касаются моей щеки.

— Отвали, Броди. Серьёзно.

Я отталкиваю его руку, и он отступает на шаг. На самом деле, это странно. Хотел бы — давно бы получил все силой. Но он почему-то не хочет. Приятно было бы думать, что это чистая и неземная любовь. Но скорее это его опасения, что на теле у меня шрамы пострашнее, чем на лице. И даже медведь может не справиться — не встанет у него от отвращения. А доступных девок — вагон. Свистни — и любая прибежит. И там-то точно все получится.