— Дэм…
Я хватаю её за руку. Кисть горячая. Не обжигает, но горячая. Я сжимаю пальцы. Она смотрит на меня.
— Пошли, рыжая. Тут сейчас все к херам разлетится. Пошли.
— Куда?
— Похер! — ору я. — Главное, чтоб это все на тебя сейчас не ебнулось. Фло! Мать твою, сука, пойдем!
— А они?
— Похер! Слышишь? Сами выберутся!
Я тяну её к двери. Огонь вокруг нас неожиданно гаснет. Я не знаю, как. Только перед собой вижу как тоннель. Проход до двери... Похер. Думать мне некогда. Надо выбираться.
Мы выбегаем в коридор. Дым уже на всем этаже. Сирена воет, красные лампы мигают. Люди бегут, кричат. Кто-то пытается тушить.
Там, где пробегаем мы, стены вспыхивают. Рыжая оглядывается. Пытается остановиться, но я не даю.
— Я не хочу! — она вырывает все же свою руку из моей. — Я убиваю их!
— Тебя попросили — ты сделала! Рыжая, вниз! Ты же сама себя убьешь!
— Так лучше, — говорит вдруг она. — Я троих убила.
— Да похер, плевать на них! А если там и ублюдок, который тебя…
— Ты не понимаешь. Они приводили мне оборотней. Я проверяла лекарства. И опыты проводила. Я убила этим троих. Ради тебя. Макс сказал: или волк или этот. Решай, кому умирать. И я решала. Кому умирать.
— Похер, рыжая. Пусть все здесь сгорит и провалится. Насрать. Но ты не виновата.
Я хочу к ней подойти, но отшатываюсь — передо мной огонь вспыхивает. И моя звериная суть мечется в панике. Огонь. Самое страшное.
Она так и стоит. Смотрит на меня, улыбается…
— Рыжая, — зову я. — Я все равно без тебя не уйду.
Мне насрать. На все. И я делаю шаг в этот чертов огонь.
Хватаю за руку и тащу её к лестнице. Она спотыкается, я подхватываю её.
— Держись.
— Дэм…
— Я здесь, рыжая, я здесь.
Мы бежим вниз. Лестница дрожит. Где-то сверху рушится перекрытие. Я слышу грохот, и в тот же миг становится жарче.
На первом этаже — охранник. Он поднимает оружие.
— Стоять!
Я закрываю её собой.
— Ты охренел?! Ты вообще видишь, что там?
Он смотрит на нас. На клубы дыма, которые вырываются уже в холл.
Сверху раздаётся грохот. Охранник смотрит вверх. Я вижу, как его лицо белеет.
Мы вываливаемся наружу. И меня накрывает дождём. Холодным. Настоящим. Я вдыхаю полной грудью, и лёгкие режет. Но это хорошо. Это значит — живой.
Я останавливаюсь. Смотрю на здание. Из окон уже вырывается пламя. Огромные языки, оранжевые и жёлтые, лижут стены. Слышно, как где-то воют сирены. Уже близко.
Я смотрю на рыжую, прижимаю ее к себе. Крепко-крепко. Знаю я ее — отпусти только и опять вляпается. Глаза пустые. Она смотрит туда же, куда и я.
— Дэм…
— Что?
— Сайлас…
— Похер.
— Он… там?
Я не отвечаю.
— Отпусти меня, — просит она.