— Не испытывай судьбу, — Руслан поднял пистолет, направляя ему в грудь.
— Опусти, мальчик, — Борис Иванович даже не посмотрел на него. — Если бы я хотел вас убить, вы были бы мертвы ещё в гостинице. Или в суде. Или по дороге сюда. У меня были люди. Много людей. Я приказал им не трогать вас.
— Зачем? — спросил я.
— Затем, что я хочу поговорить, — он сел в кресло, не спрашивая разрешения, и посмотрел на меня. — По-человечески. Как взрослые люди.
— Между нами не может быть разговора, — сказала Елена, выходя из спальни. Её лицо было бледным, но голос твёрдым. — Ты убил моего брата. Ты разрушил его семью. Ты охотился на его сына. Что ты можешь сказать, чтобы это оправдать?
Борис Иванович посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.
— Здравствуй, Лена, — сказал он. — Ты хорошо сохранилась. А вот я, видишь, старею. Двадцать лет — большой срок.
— Не для убийцы, — она скрестила руки на груди.
— Убийцы? — он усмехнулся. — Лена, мы все убийцы. Я, ты, твой брат. Просто кто-то делает это руками, а кто-то — словами. Ты двадцать лет носила документы, которые могли уничтожить меня. И не отдала их. Почему? Боялась? Или ждала подходящего момента? Ты не лучше меня. Просто у тебя была другая роль.
— Не смей сравнивать себя с Сергеем! — голос Елены дрогнул.
— Сергей был слаб, — Борис Иванович покачал головой. — Он хотел выйти из игры, когда игра только начиналась. Думал, что можно просто взять и уйти. В нашем мире так не работает. Ты это знаешь, Лена. Ты всегда это знала.
— Зачем ты пришёл? — повторил я, чувствуя, как терпение кончается.
Он повернулся ко мне. В его глазах не было злобы. Только спокойствие и, как ни странно, усталость.
— Я пришёл сделать вам предложение, — сказал он. — Моя империя рухнула. Счета заморожены, партнёры отвернулись, люди разбежались. Я — банкрот. И не только в деньгах. В репутации, во власти, во всём, что строил двадцать пять лет.
— И ты хочешь, чтобы мы тебя пожалели? — спросил я.
— Нет, — он усмехнулся. — Я хочу заключить сделку. Я сдаюсь. Полностью. Признаю все обвинения. Называю имена всех, кто был со мной. Всех, кто прикрывал меня эти годы. Министров, генералов, олигархов. Я даю показания против них. А взамен прошу только одного.
— Чего? — спросила Елена.
— Чтобы вы забрали заявление. Чтобы документы не публиковались. Чтобы моё имя не было связано с этим скандалом. Я хочу умереть тихо. Не в тюрьме, не под пулями конкурентов. Просто исчезнуть. Начать новую жизнь. Где-нибудь, где меня не знают.
В комнате повисла тишина. Я смотрел на человека, который двадцать лет назад убил моего отца, и не верил своим ушам.