— А если нет? — спросила Лика.
Все повернулись к ней. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела на нас своими огромными глазами.
— А если он прав? — продолжила она. — Если без его показаний все эти документы — просто бумажки? Мы уничтожим одного человека, а те, кто его создали, останутся. Будут создавать новых Борисов Ивановичей. Разве это победа?
— Ты предлагаешь отпустить убийцу? — спросил Лева.
— Я предлагаю подумать о том, что будет после, — ответила она. — Мирон, ты сам говорил, что хочешь изменить жизнь. Что хочешь, чтобы твоя история закончилась не местью, а правдой. Может быть, это и есть тот самый момент?
Я смотрел на неё и понимал, что она права. Месть — это легко. Месть — это понятно. Но месть не строит будущее. Месть только разрушает прошлое.
— У нас есть час, — сказал я. — Я хочу поговорить с ним. Один на один.
— Это опасно, — сказал Руслан.
— Я знаю. Но я должен.
Я вышел под дождь. Машина Бориса Ивановича стояла у поворота — чёрный Mercedes, без опознавательных знаков. Я подошёл, постучал в стекло. Оно опустилось.
— Решился? — спросил он.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — сказал я. — Почему ты убил моего отца?
Он помолчал, глядя на дождь, который заливал лобовое стекло.
— Потому что он хотел уйти, — наконец ответил он. — В нашем деле так нельзя. Если один уходит — другие начинают думать, что тоже могут уйти. Система рушится. Я не хотел убивать его, Мирон. Я хотел, чтобы он остался. Но он выбрал смерть.
— Он выбрал свободу, — поправил я.
— Свободу? — Борис Иванович усмехнулся. — Свободы нет. Есть только власть и деньги. Всё остальное — иллюзия. Твой отец это понял. И заплатил.
— А ты? Ты понял?
Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на усталость.
— Я понял, что проиграл, — сказал он. — Впервые в жизни. И теперь хочу, чтобы моё поражение принесло хоть какую-то пользу.
— Ты не изменился, — сказал я. — Ты всё так же хочешь контролировать всё вокруг. Даже своё падение.
— Может быть, — он кивнул. — Так что ты решил?
Я посмотрел на домик, где меня ждали Лика, Елена, Руслан, Лева. Люди, которые стали моей семьёй. Ради них я должен был принять правильное решение.
— Я согласен, — сказал я. — Но на моих условиях.
— Каких?
— Ты сдаёшься полиции. Сегодня. Не через месяц, не через год. Сегодня. Ты даёшь показания, называешь имена, передаёшь документы. Всё, что обещал. А мы не забираем заявление, но договариваемся о том, что дело будет закрыто в обмен на сотрудничество. Ты получаешь защиту свидетелей. Новую жизнь. Но ты больше никогда не появишься в России. Никогда не будешь связываться с теми, кто был в твоей старой жизни. И ты напишешь письмо. Моей матери. Скажешь правду. Всю.