В её последних словах прозвучала сталь.
— Мирон действительно помогает, — вдруг тихо, но чётко сказала Лика. Она смотрела в стол, но её голос обрёл твёрдость. — Он… хороший заказчик. Всегда чётко ставит задачу. И платит вовремя.
Она бросила мне спасательный круг. Я ухватился за него.
— Вот видишь, — сказал я Алисе. — Деловые отношения. Чистая экономика. Ты же знаешь, я всегда ищу лучших исполнителей.
Алиса медленно кивнула. Её взгляд скользнул по комнате Лики — аскетичной, бедной, заваленной техникой. Потом вернулся ко мне. Она сравнивала. Сравнивала эту комнату со своей спальней в родительской квартире. Сравнивала Лику — скромную, в очках, в простом свитере — с собой. И, судя по едва уловимому изменению в её выражении лица, она не могла поверить, что я мог выбрать это вместо неё. Ревность боролась с презрением, и презрение, кажется, побеждало. Её гордыня не позволяла ей признать Лику серьёзной соперницей.
— Ну что ж… не буду мешать вашим… деловым отношениям, — сказала она, направляясь к двери. Её голос снова стал гладким, светским. — Мирон, ты же сегодня вечером? Папа ждёт. Хочет окончательно обсудить твою заявку на стипендию.
Это был укол. Напоминание о том, что у неё есть рычаги. Что я зависим от её благосклонности и благосклонности её отца.
— Конечно, — кивнул я. — Непременно. В восемь?
— В восемь, — подтвердила она и, бросив последний, оценивающий взгляд на Лику, вышла, мягко прикрыв дверь.
В комнате повисла гробовая тишина. Я подошёл к окну, увидел, как Алиса вышла из подъезда и быстрым, нервным шагом направилась к своей машине, припаркованной вдалеке. Она приехала специально.
— Мирон… — тихо позвала Лика. — Кто это? Она… твоя девушка?
Я обернулся. Она смотрела на меня, и в её глазах стояла не ревность, а… жалость. И страх. Она всё поняла. Не всё, но достаточно.
— Нет, — сказал я жёстче, чем планировал. — Это Алиса. Дочь декана. Она… помогает мне с учёбой. Как и ты. Только в другой сфере.
— Но она думает, что ты её парень, — констатировала Лика. Она не была дурочкой.
— Она думает то, что ей удобно думать, — отрезал я, чувствуя, как гнев и страх клокочут внутри. Это был провал. Не полный, но чудовищно опасный. — Лика, слушай внимательно. Ты не должна никому говорить, что я здесь бываю. Никому. Ни про мой курсач, ни про алгоритмы. Это очень важно. Для меня.
Она молча кивнула, её глаза стали ещё больше за стёклами очков.
— Она опасная?
Вопрос был настолько детским и прямолинейным, что выбил меня из колеи.
— Она… влиятельная. И она может навредить. И мне, и тебе. Поняла?
— Поняла, — прошептала она. Потом добавила: — Я не скажу. Никогда.