— Что случилось? — спросил я, входя.
— Не знаю, — ответила Елена. — Он говорит, что вчера вечером в деревне появились чужие. Спрашивали про дом.
— Кто?
— Не местные. Говорили по-русски.
Кровь застыла в жилах. Я посмотрел на Лику, на Елену. Они смотрели на меня.
— Надо уходить, — сказал я.
— Куда? — спросила Елена. — Машины нет. Лева уехал.
— Пешком. В горы. Есть тропы?
Хозяин, поняв суть разговора, закивал. Он быстро объяснил Елене, что за домом есть старая тропа, ведущая к пещере. Там можно переждать.
— Собирайтесь, — сказал я. — У нас есть полчаса, может, час.
Мы лихорадочно упаковали рюкзаки — документы, воду, еду, тёплые вещи. Лика сунула в свой рюкзак ноутбук, который Лева привёз из города. «Зачем?» — хотел спросить я, но не спросил. Она знала, что делает.
Через двадцать минут мы вышли. Хозяин провёл нас через задний двор, показал тропу — едва заметную среди камней и сухой травы.
— Идите вверх, — сказал он по-русски, коверкая слова. — Там пещера. Я скажу Лёве, где вы.
Мы двинулись. Елена шла первой — она была легче и быстрее нас. Я замыкал, помогая Лике там, где тропа становилась особенно крутой.
Туман сгущался. Через полчаса мы уже не видели ни дома, ни долины — только серую мглу вокруг и камни под ногами.
— Мирон, — позвала Лика, когда мы остановились передохнуть. — А если это не Борис? Если просто туристы?
— Туристы не спрашивают про дом по-русски в марокканской глуши, — ответил я, хотя сам надеялся, что она права.
Елена ждала нас на выступе скалы, указывая вверх.
— Там, — сказала она. — Видите расщелину? Вход в пещеру.
Пещера оказалась неглубокой, но достаточно просторной, чтобы укрыться от непогоды. Внутри было сухо и темно. Елена достала фонарик, осветила стены — древние, гладкие, с натёками сталактитов.
— Здесь когда-то жили люди, — сказала она. — Видите следы кострища?
В углу действительно чернело старое, давно остывшее пепелище. Мы устроились рядом, расстелили куртки.
— Как думаете, они нас найдут? — спросила Лика.
— Если это Борис — найдут, — ответил я. — Вопрос времени.
— А если не найдут? — она посмотрела на меня.
— Тогда мы переждём и вернёмся. Как только свяжемся с Левой.
Тишина в пещере была густой и давящей. Я сидел, прислушиваясь к звукам снаружи, но слышал только собственное дыхание и редкое постукивание камней — может, осыпались, может, кто-то поднимался по тропе.
Прошёл час. Потом второй. Мы уже начали успокаиваться, когда снизу донеслись голоса.
Я замер. Лика прижалась ко мне, её дыхание стало частым. Елена погасила фонарик.
Голоса приближались. Говорили по-русски. Двое, может, трое. Я напряг слух, пытаясь различить слова, но эхо в ущелье искажало звуки.