— Пересчитай ещё раз. И не вздумай закончить, пока цифры не сойдутся.

Я пересчитала. Четыреста двадцать четыре. Четыреста двадцать четыре. Семь раз подряд. Я готова была завыть от тоски.

На третий день он велел мне полировать пол в его кабинете. Не мыть, не тереть — именно полировать. Специальной тряпочкой и круговыми движениями. Я ползала на коленях три часа, а он сидел за столом и делал вид, что меня не существует. Но я чувствовала его взгляд.

К вечеру я настолько привыкла к его издевательствам, что почти перестала злиться. Почти. Но сегодня всё должно было измениться.

— Сегодня прибудут претендентки, — объявила Моргана за завтраком. В её голосе не было радости, только обречённость. — К полудню. Вы, — она обвела нас костлявым пальцем, — должны сделать так, чтобы поместье сияло. Если хоть одна дама останется недовольна…

Она не закончила. И не нужно было. Все и так знали, что будет. Лисса побледнела пуще обычного. Грета схватилась за сердце. Я же… я почувствовала странное, почти забытое чувство. Любопытство.

— А что за девушки? — спросила я, намазывая масло на хлеб. — Откуда они?

— По одной от каждого клана, — скрипуче ответила Моргана. — Гномы, светлые эльфы, дроу, Громвержи и драконьи. Судьи прибудут завтра. А сегодня — только они. Чтобы освоиться, так сказать.

— И чтобы начать охоту на жениха, — пробормотала я себе под нос.

Лисса прыснула в кулак. Моргана сделала вид, что не расслышала.

К полудню весь замок гудел, как потревоженный улей. Слуги носились с подносами, вёдрами и метлами. Я успела вымыть парадную лестницу, протереть перила в восточном крыле и даже сменить воду в вазах с цветами (которые, как выяснилось, не любили холодную воду — только тёплую, с добавлением мёда. Кто бы мог подумать?).

Я как раз вытирала пот со лба, когда у ворот раздался звук горна. Сиплый, громкий, торжественный. Моргана выпрямилась, словно аршин проглотила, и гаркнула:

— По местам! Строиться!

Мы высыпались на парадное крыльцо — ровными рядами, как солдаты на плацу. Я втиснулась между Лиссой и Гретой, стараясь выглядеть так же торжественно, как все остальные. Получалось плохо. Моё платье был мятым, волосы выбились из косы, а под глазами залегли синяки — спасибо его сиятельству за бессонные ночи.

Первая карета была выдержана в тёмно-серых тонах, с коваными колёсами и гербом в виде наковальни и молота. Из неё, кряхтя и поправляя корсет, вылезла коренастая девица с рыжими, как осенние листья, волосами, собранными в тугой пучок. Её лицо было веснушчатым, нос — чуть вздёрнутым, а улыбка — такой широкой, что я невольно улыбнулась в ответ.