Пыль взметнулась прямо мне в глаза, нос, рот. Я закашлялась, зачихала, замахала руками.

— Идеально, — прокомментировал он из кресла. Я не видела его лица, но была уверена — он улыбается. — Продолжай в том же духе.

— Вы чудовище! — прохрипела я, вытирая слёзы (от пыли, конечно, от пыли).

— Бывало и хуже. Давай.

Я сдувала страницу за страницей. Час. Два. Три. У меня кружилась голова, в горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу, а вода уже не помогала.

Он сидел в кресле, читал какие-то бумаги, иногда делал пометки. И ни разу не сказал «отдохни». Ни разу не усомнился в разумности этого задания. Иногда я поднимала голову. И каждый раз он смотрел на меня.

Так, как смотрят на забавный эксперимент. И на его губах играла эта дурацкая, бесячая, невыносимая улыбка. Как будто это было самое смешное зрелище в его жизни.

— Вам нравится издеваться надо мной? — спросила я наконец, откладывая книгу.

— Не то чтобы нравится, — протянул он, лениво переворачивая лист. — Но да, развлекает. Ты очень выразительно пыхтишь, когда злишься. Напоминает мне лучшие годы беззаботного детства. А ещё ты очаровательно фыркаешь.

— Я не фыркаю! — фыркнула я.

Он прикрыл глаза, показывая, что не нуждается в комментариях.

— Новую книгу, Мила. У нас нет времени на дискуссии.

Какой занятой. Я взяла новую книгу. Сдула страницу. Ещё одну. Ещё. Каждая новая порция пыли оседала на мне, как проклятие.

— Зачем вам вообще этот отбор? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от бессмысленности происходящего. Только бы не думать о том, что я уже несколько часов сдуваю пыль с дурацких книг. — Вы же не хотите жениться.

— С чего ты взяла?

— Ну… — я замялась. — Вы не выглядите счастливым от этой идеи. Вы выглядите так, будто вам предстоит пройти через пыточную.

Он замолчал. Надолго. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой. Я подняла голову — он смотрел в окно, на сиреневые сумерки, которые медленно опускались на поместье. В отражении стекла его лицо казалось чужим. Уставшим.

— Не твоё дело, — сказал он наконец. Но голос стал тише. Менее насмешливым. Я хотела спросить ещё, но не решилась. Почему-то стало неудобно.

Он встал, потянулся — и я случайно заметила, как под тонкой тканью рубашки напряглись мышцы живота. Отвернулась быстрее, чем успела осознать, зачем отворачиваюсь.

— На сегодня хватит, — сказал он. — Завтра продолжишь.

— А моя комната?.. — начала я робко, надеясь, что он позволит мне доползти до кровати.

— Можешь спать здесь. На полу. — После этих слов я точно решила, что уволюсь. Нет уже. Это уже не лезет! Но тут он тихо посмеялся под нос.