Потом он отправил меня в подвал — достать ящики с парадной посудой. Ящиков было двенадцать, каждый весил как средняя собака. Я перетаскала их на первый этаж, запыхалась и покрылась потом.

— Поставь в том порядке, в каком они лежали, — сказал он, появившись на пороге кухни. Я как раз опустила последний ящик и вытирала лоб подолом. — Хотя… Я передумал. Отнеси обратно.

Я замерла. Посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и лениво улыбался.

— Вы шутите? — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает что-то очень тёмное и опасное.

— У меня плохо с чувством юмора. Всегда было.

— Да у вас отлично с чувством юмора! — не удержалась я. — Просто оно чёрное, как ваша душа!

Он сделал вид, что задумался.

— Возможно. Ящики, милая. Я проверю.

Я отнесла ящики обратно. Все двенадцать. В подвал. По одному. Потому что за раз я не могла унести даже два. Руки уже отказывались слушаться.

Потом он заставил меня чистить серебряные ложки. Ровно сто сорок штук. Я натирала их до зеркального блеска, а он сидел в кресле в двух метрах, листал какие-то бумаги и время от времени бросал, не поднимая головы:

— Эту недостаточно блестит. У тебя вообще руки из правильного места растут?

Я молчала. Стискивала зубы. Натирала. Каждую ложку — три минуты. Я считала. В голове вертелась одна и та же фраза: «Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя». Как мантра.

К вечеру, когда я уже еле держалась на ногах, он принёс стопку книг. Десять штук. Толстых, старых, в пыльных переплётах.

— Это что? — спросила я, подозрительно косясь на стопку, которая возвышалась почти до моего подбородка.

— Книги. Я люблю читать на досуге. Знаешь, что такое читать?

— Знаю, — огрызнулась я. — В моём мире я прочитала больше книг, чем вы, вероятно, видели.

Он усмехнулся.

— У тебя был мир? Удивительно. Я думал, ты родилась в чулане.

— Очень смешно.

— Я же говорил, у меня плохо с юмором.

Он поставил стопку прямо мне в руки. Я едва удержала — книги были неподъёмными. Казалось, внутри каждой спрятан камень.

— Твоя задача — сдуть пылинки с каждой страницы.

— Сдуть? — переспросила я, думая, что ослышалась. Или у меня начались галлюцинации от переутомления.

— Да. С каждой. Не вытереть, не смахнуть, а именно сдуть. Чтобы ни одной пылинки не осталось. — Он посмотрел на меня с прищуром. — Дыхание не оставляет следов, в отличие от тряпки. Справишься.

— Вы издеваетесь.

— Начинаю подозревать, что у тебя проблемы со слухом.

Я открыла первую книгу. Страницы были жёлтые, хрупкие. Я поднесла книгу к лицу и сдула, со всем злостью смотря на него. Может самой уволится? А что? Найду новую работу… наверное.