К моменту, когда мы построились в большом зале, я была красная и взлохмаченная. Лисса стояла рядом, бледная, как полотно, и мелко дрожала. Грета нервно теребила фартук — я видела, как её пальцы отбивают какой-то нервный ритм.

Моргана выпрямилась, как сжатая пружина, готовая разжаться при первом неверном слове. Остальные слуги — садовники, конюхи, поварята — сбились в кучу у стен.

И тогда вошёл он.

Клаус двигался неспешно, как будто мы все были персонажами его личного театра, а он — режиссёром, который вышел на поклоны. Он сменил испорченный камзол на новый — чёрный, с серебряной вышивкой на воротнике, которая переливалась при каждом шаге.

Он остановился перед нами, скрестил руки на груди, окинул взглядом перепуганный строй.

— Через тройку дней в этом поместье начнётся отбор невест. По велению своего отца и матушка я должен найти себе жену.

По залу прокатился сдавленный выдох.

— Пять кланов пришлют своих лучших девушек. — Клаус принялся загибать пальцы, медленно и с чувством собственного достоинства. — Гномы, светлые эльфы, дроу, Громвержи и наши — драконы. Судьи уже в пути. — Он сделал паузу, обводя нас тяжёлым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Всё должно сиять. Каждая тарелка, каждая занавеска, каждый дурацкий камень в саду. Любая, даже самая мелкая ошибка будет стоить вам места. Всем ясно?

— Да, господин, — прогудели слуги, но как-то неуверенно, вразнобой.

— Я не расслышал, — тихо сказал он.

— ДА, ГОСПОДИН! — грянуло уже дружно.

Я стояла, опустив глаза в пол, и почувствовала, как внутри поднимается глупая, неуместная радость. Отбор невест! Это же замечательно! Хозяин будет занят неделями — приёмы, балы, конкурсы, претендентки, капризы, скандалы.

Ему будет не до меня. Он забудет, что я вообще существую. Потом он уедет, и всё вернётся на круги своя. Я снова буду пить чай по утрам, воровать начинку у Греты и мечтать о домике в лесу. Я даже позволила себе расслабить плечи и едва заметно улыбнуться.

— Все свободны, — сказал Клаус. — Кроме… — он щёлкнул пальцами, и этот звук щёлкнул прямо у меня в душе. — Тебя.

Я подняла голову. Он смотрел прямо на меня. С лёгкой, почти незаметной усмешкой на губах, как кот, который зажал мышь в углу и теперь решает, когда отпустить когти.

— Мила, кажется?

— Да, господин, — выдавила я, и голос прозвучал тоньше, чем мне хотелось бы.

— Останься. Остальные — работать.

Слуги разбрелись, бросая на меня сочувственные взгляды. Грета лишь вздохнула. Моргана прошла мимо, даже не глядя в мою сторону — видимо, решила, что я уже не её проблема. Лисса коснулась моей руки на мгновение, сжала пальцы — и ушла последней. Дверь зала закрылась с глухим стуком, отрезая меня от привычного мира.