Она подлетела ко мне, взяла под руку и увела от очередного кавалера, который уже шёл в мою сторону. Её крылья тихо шуршали, и в свете магических шаров они казались призрачными.

— Спасибо, — выдохнула я, прислонившись к колонне. — Ещё один танец, и я упаду.

— Ты и так падаешь с ног, — заметила она, оглядывая меня с беспокойством. — Давай выпьем. Это поможет.

— Я не пью, — сказала я, вспомнив советы Брунхильды и Лиссы.

— Это вино, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то странное, незнакомое. — От него не пьянеют. Просто расслабляются. Все дамы сегодня пьют.

— А если я расслаблюсь и скажу что-нибудь глупое?

— Тогда это будет самое интересное, что случится сегодня на балу, — она взяла меня за руку. — Пойдём. Ты заслужила отдых.

Она подвела меня к столу, взяла два бокала и протянула один мне. Вино было тёмно-рубиновым, с запахом вишни и чего-то пряного — как гвоздика.

— За нас, — сказала Авианна, поднимая свой бокал.

— За нас, — ответила я и сделала глоток.

Оно было сладким. Слишком сладким. Как сироп.

— Вкусно, — сказала я, чувствуя, как тепло разливается по языку.

— Пей, — кивнула она, и её глаза блеснули в полумраке.

Я выпила ещё. Тепло разлилось по телу — сначала в груди, потом в руках, потом в ногах. Голова стала лёгкой, почти невесомой, будто из неё вынули всё лишнее. Музыка зазвучала громче, краски стали ярче, а лица гостей — смешнее.

— Странное вино, — заметила я, чувствуя, как язык начинает заплетаться. — Ты уверена, что от него не пьянеют?

— Уверена, — Авианна отвела взгляд. — Просто ты устала. Это пройдёт.

— Надеюсь, — я улыбнулась и отдала бокал. — Спасибо, что позаботилась.

— Не за что, — она сжала мою руку и исчезла в толпе с новым кавалером.

Я снова вышла в центр зала.

Через полчаса я поняла, что что-то не так.

Мне было жарко — не от танцев, не от толпы. Жар шёл изнутри, поднимаясь от живота к груди, к горлу. Ноги стали ватными, голова — пустой, а язык — невероятно длинным. Слова вылетали из меня, как птицы из клетки, и я не могла их остановить.

Я подошла к какому-то старику в золотой маске и громко спросила:

— А правда, что драконы приносят детей в жертву?

Он поперхнулся вином. Брызги полетели на его белоснежный камзол.

— Что? — переспросил он, вытирая губы.

— Ну, говорят, что в вашем клане такие обычаи, — я икнула и чуть не наступила ему на ногу. — Я просто спросила. Из любопытства.

— Леди Мила, вы… вы пьяны! — возмутился он и отошёл, бормоча что-то о современной молодёжи.

— Не пьяна, — возразила я, но он уже ушёл. — Ни капельки. Я трезвая как стеклышко. Ага. Только стеклышко это немного треснутое.