— У меня и так кружится, — призналась Брунхильда, и её голос дрогнул. — От волнения.

— Тем лучше. И не переигрывай — натуральность важнее всего.

Мы взялись за руки и пошли к Большому залу. Сердца бились в унисон — три девушки, три тайны, три надежды.

* * *

Большой зал сиял.

Я никогда не видела его таким. Стены увешаны гирляндами из живых цветов — розы, лилии, орхидеи, которые, наверное, привезли из оранжерей южных кланов.

Их аромат смешивался с запахом дорогих духов и горячего воска. Магические шары парили под потолком, переливаясь всеми цветами радуги, создавая иллюзию звёздного неба. Пол блестел, как зеркало, отражая огни свечей и тени танцующих пар. Казалось, что мы идём не по камню, а по замёрзшему озеру.

Музыканты играли что-то плавное, тягучее, от чего хотелось кружиться и кружиться — вальс, который, наверное, помнили стены этого замка ещё со времён молодости Клауса.

— Опоздали, — прошипела Миран, когда мы вошли. — Все уже собрались. Смотри, как на нас смотрят.

— Не страшно, — ответила Брунхильда, выпрямляя спину. — Я сейчас всех переплюну.

Гости стояли вдоль стен, образуя живой коридор. Дамы в пышных платьях, кавалеры в парадных камзолах — все в масках, все с любопытством разглядывающие нас. Я чувствовала на себе десятки взглядов: оценивающих, насмешливых, любопытных. Кто-то шептался, показывая на меня пальцем в перчатке. Кто-то откровенно ухмылялся.

— Леди Брунхильда, клан гномов, — объявил распорядитель, когда мы подошли к входу. Голос его разнёсся по залу. — Леди Миран, клан дроу. Леди Мила…

Я покраснела. Ещё недавно мне не нужен был клан, а сейчас мне хотелось… Что-бы они назвали не только имя. «Без клана» — как приговор, как клеймо. Словно я была никем.

Но никто не засмеялся. Только одна фигура в изумрудном платье, стоявшая у трона, чуть заметно улыбнулась. Валерия. Её маска была с павлиньими перьями, и она смотрела на меня, как кошка на мышку.

— Давайте, — шепнула я Брунхильде, чувствуя, как время ускоряется. — Сейчас или никогда.

Она сделала шаг, пошатнулась — так естественно, что я сама испугалась. Её лицо побледнело, глаза закатились, рука схватилась за сердце.

— Мне… мне что-то дурно… — прошептала она, хватаясь за голову.

— Леди Брунхильда! — воскликнула Миран, подхватывая её под локоть. Её голос звенел от напряжения. — Кто-нибудь, помогите! Ей плохо!

Слуги подбежали, судьи заволновались. Судья-гном вскочил с места, его борода тряслась. Кто-то позвал лекаря. Брунхильду увели — она еле волокла ноги, театрально охая, но я заметила, как она украдкой подмигнула Миран.