Она была небесно-голубой, с серебряной вышивкой и тонкими ленточками, которые нужно было завязать на затылке. Перья — белые, как первый снег — украшали висок. Она была красивой. Слишком красивой для меня. Изящной. Дорогой.

В гардеробной висело платье — в тон маске. Небесно-голубое, из шёлка, с длинными рукавами и глубоким вырезом. Я провела по нему пальцами — ткань была мягкой, прохладной, как вода в горном ручье. На поясе — тонкая серебряная цепочка, на подоле — вышитые серебром цветы.

— Ты справишься, — сказала я себе в зеркало, но голос дрожал. — Просто не упади. И не наступи никому на ногу. И не разлей вино. И не скажи какую-нибудь глупость. И не влюбись в него ещё сильнее. И…

Я вздохнула. Список того, чего нельзя делать, был длиннее, чем подол платья.

Лисса пришла помогать мне одеваться — она отпросилась у Морганы, сказав, что я ей нужна. Моргана, к моему удивлению, согласилась. Наверное, даже она понимала, что без помощи я не справлюсь.

— Ты сегодня как на свадьбу, — сказала Лисса, затягивая шнуровку на спине. — Только не волнуйся.

— А если я всё испорчу? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени. — А если я упаду? А если я кого-то оболью? А если я случайно скажу Валерии что-нибудь обидное, а она пожалуется судьям?

— Не испортишь, — она улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что я почти поверила. — Ты — моя подруга. А у меня подруги не портят балы. У меня подруги на балах сияют.

— Я не умею сиять, — простонала я.

— Вот сегодня и вытряхнешь всех своим сиянием, — она подмигнула и завязала последний бант.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо, Лисса. Что бы я без тебя делала?

— Сидела бы в прачечной и гладила простыни, — усмехнулась она. — А так — сидишь в гостевой комнате и идёшь на бал. Прогресс.

— Спасибо, утешила.

— Не за что, — она посерьёзнела. — И помни: не пей ничего, кроме воды. Я серьёзно.

— Ты вторая, кто мне это говорит, — я вспомнила Брунхильду.

— Значит, мы обе правы, — Лисса кивнула.

— Ты говоришь так, будто готовишь меня к шпионской миссии.

— Потому что это и есть шпионская миссия, — она посмотрела на меня серьёзно. — Доверять можно только девочкам.

— И Клаусу?

Лисса помолчала.

— Не знаю, — честно ответила она. — Он — дракон. А драконы думают иначе, чем люди. Он может быть честен с тобой, а может играть свою игру. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я уже пострадала, — вздохнула я. — Влюбилась в дракона. Хуже некуда.

— Ты влюбилась? — Лисса округлила глаза.

— Не знаю, — быстро сказала я. — Может быть. Не спрашивай.

Лисса промолчала, но её взгляд говорил: «Я всё знаю, ты можешь не признаваться».