— Прости, — сказал он тихо. — Я не должен был срываться на тебе. Ты не виновата. Это я… я просто устал.

Я подошла к нему, положила руку на его плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я знаю, что это сложно, — сказала я. — Я знаю, что у тебя много дел. Но я не хочу быть просто частью твоих проблем. Я хочу быть частью твоей жизни. Даже если это означает терпеть советников и налоги.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое.

— Ты слишком добрая, Мила. Это тебя и губит.

— Может быть, — я улыбнулась.

Он повернулся ко мне, взял лицо в ладони. Его пальцы были горячими, и я чувствовала их дрожь.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Но я не знаю, как быть с этим. Как быть с тобой. Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать тебе.

— Я заслуживаю тебя, — сказала я. — Всё остальное не имеет значения.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом он улыбнулся — мягко, тепло, и в этой улыбке было столько любви.

— Иди сюда, — сказал он, хлопая себя по колену. — Иди сюда, моя упрямая, невыносимая невеста.

Я села к нему на колени, чувствуя, как его руки обхватывают меня за талию. Я чувствовала его тепло, запах, дыхание на своей шее.

— Ты невыносим, — прошептала я. — Ты заставляешь меня ждать, заставляешь меня злиться, заставляешь меня скучать по тебе…

— И я буду делать это снова и снова, — сказал он, и в его голосе была улыбка. — Потому что когда ты злишься, ты ещё прекраснее.

Я хотела ответить, но он прижал меня к себе, и я почувствовала его член через ткань брюк. Он был твёрдым. Я замерла, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Клаус… — прошептала я.

— Не двигайся, — сказал он, и его голос был хриплым. — Просто… посиди так. Я хочу чувствовать тебя.

Я замерла, чувствуя, как его руки гладят мою спину, как его дыхание касается моей шеи. Он поцеловал меня в плечо — медленно, нежно, и по телу пробежали мурашки.

— Я хочу тебя. Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту.

Я повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала, как его руки зарываются в мои волосы.

— Нет, — сказал он, и в его голосе было сожаление. — Не здесь. Не в кабинете.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как обида поднимается внутри.

— Ты заслуживаешь кровати, свечей, цветов. Ты заслуживаешь того, чтобы это было особенным. А не в кабинете, среди бумаг и карт.

Я хотела возразить, но он поцеловал меня — мягко, нежно, и я забыла все слова.

— Сейчас твоя очередь, — сказал он, отстраняясь. — Иди спать. Я приду позже.

— Обещаешь? — спросила я.

— Обещаю, — сказал он.

Я встала с его колен, чувствуя, как дрожат ноги. Я вышла из кабинета, не оглядываясь. Когда дверь закрылась за мной, я прислонилась к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я улыбнулась.