— Я не краснею…

Лисса ничего не ответила, только понимающе вздохнула и ушла.

Всё шло по плану. Идеально. Подозрительно идеально. Я подошла к гному. Налила чай. Ровно до половины чашки, как учила Моргана. Гном кивнул, даже не взглянув на меня — слишком занят разговором с соседом-эльфом.

Потом — эльф. Он посмотрел на меня своими прозрачными глазами, и мне показалось, что он видит меня насквозь. Пальцы чуть дрогнули, но я справилась. Чай не пролился.

Потом — дроу. Женщина с острым взглядом вдруг улыбнулась — краешком губ, едва заметно — и сказала:

— Держи крепче, девочка.

Я кивнула, удивившись неожиданной доброте, и перешла к птице.

Мужчина с оранжевыми крыльями смотрел на меня с лёгким любопытством, но ничего не сказал. Только пододвинул чашку ближе, чтобы мне было удобнее наливать.

Оставался судья-дракон — дядя Валерии — и сам Клаус.

Я развернулась, чтобы пройти к другому концу стола, и сделала шаг. Второй.

И вдруг что-то врезалось мне в лодыжку.

Я не видела кто. Всё произошло слишком быстро — нога подкосилась, центр тяжести сместился, и чайник, этот проклятый тяжёлый фарфоровый чайник, выскользнул из моих рук и полетел вперёд. Я полетела следом.

Горячая жидкость хлынула на Клауса. Прямо на грудь. Прямо на белый камзол, который он, естественно, надел в честь приезда судей.

Я упала на колени, больно ударившись и о каменный пол, и замерла. Чайник с грохотом покатился по полу, звеня фарфором, и остановился у ног судьи-дракона.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.

Я подняла голову.

Клаус сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Его белоснежный камзол превратился в мокрое пятно с плавающими чайными листьями. Пар поднимался от ткани — чай был почти кипяток. На груди, там, где ткань прилипла к телу, уже начинало розоветь.

Все смотрели на него. На меня. На пятно, расползающееся по дорогой ткани. Я слышала своё дыхание — хриплое, частое. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить.

Он медленно выдохнул. Открыл глаза.

Я ждала крика. Увольнения. Может быть, казни на месте — в этом мире, кажется, такое практиковали, если верить слухам. Вместо этого он посмотрел на старшего судью — гнома — и… улыбнулся.

Спокойно. Почти ласково. Как будто ничего не случилось. Как будто его только что не окатили кипятком перед лицом будущих невест.

— Господин судья, — сказал Клаус тихо, но так, что его голос услышали все. — Я хочу представить вам ещё одну участницу отбора.

Он кивнул на меня.

— Эта служанка. Мила. Она тоже будет участвовать.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.