Мама стояла у стола, и в её руке тоже блестел клинок — короткий, но смертоносный. Она смотрела на меня, и в её глазах я читал ту же решимость, что и в своих собственных.

— Клаус! — крикнула она, перекрывая шум. — Мы открываем запасные выходы! Уводи гостей!

— Делай! — ответил я, и она сразу же начала командовать слугами, указывая им на потайные двери за алтарём.

Рядом с ней стоял отец. Кассиан был спокоен, как скала, его глаза горели холодным огнём. Он сжимал в руке меч, который я не видел у него много лет, и смотрел на нападающих с той же лёгкой насмешкой, что и всегда.

— Они выбрали неправильный день, — сказал он, и его голос был ровным. — Нельзя нападать на дракона в день его свадьбы. Это плохая примета.

— Отец, — я шагнул к нему. — Прикрой маму. Я разберусь здесь.

— Не учи отца воевать, — он усмехнулся, но в его усмешке я чувствовал гордость. — Я ещё не забыл, как держать меч.

Он развернулся и пошёл к Эмме, прикрывая её спину. Я смотрел на них, и внутри меня разливалось тепло — даже в этом аду, даже среди крови и страха, они были вместе.

Я перевёл взгляд на Миран. Она стояла у колонны, сжимая в руке клинок, и оглядывалась по сторонам с таким видом, будто искала кого-то. Её лицо было бледным, но я видел, как её глаза сверкают яростью.

— Где Брунхильда? — крикнул я, перекрывая шум.

— Не знаю! — ответила она, и в её голосе я услышал панику. — Я не вижу её с тех пор, как погасли огни!

— Найди её! — приказал я. — Она не должна пострадать!

Если владыка Дроу пострадает на моей свадьбе, то война неизбежна. Миран кивнула и исчезла в толпе, прокладывая себе путь сквозь мечущихся гостей. Я видел, как она оттолкнула одного из нападающих, как её клинок сверкнул в полумраке, и как она пробилась к выходу.

Я поднялся на возвышение, туда, где ещё час назад мы стояли с Милой у алтаря. Теперь я смотрел на зал сверху вниз, и все взгляды были устремлены на меня. Гости замерли, их лица были обращены ко мне. Наёмники тоже остановились, сбитые с толку моим спокойствием.

— Слушайте меня! — закричал я, и мой голос разнёсся под сводами, перекрывая звон мечей и крики. — Не бойтесь! Это всего лишь жалкая попытка переворота! Эти люди не способны на что-то серьёзное.

Я видел, как лица гостей меняются — страх уступает место удивлению, удивление — надежде.

— Мои люди уже взяли наёмников в кольцо! — продолжал я. — Они не пройдут! Вы в безопасности!

Наёмники замерли. Они оглядывались, и я видел, как их уверенность начинает таять. Они ожидали хаоса, паники, беспорядка. Они не ожидали, что их встретят организованным сопротивлением. Они не ожидали, что я буду стоять здесь, на возвышении, и говорить с ними как с равными, а не прятатся по углам.