Я смотрела на буквы. Это всё?

— Она не хотела этого, — прошептала я. — Она не хотела. Я знаю её. Она не стала бы просто так уходить.

— Она сделала выбор, — сказала советница, и в её голосе появилась мягкость, которой я не ожидала. — Она сделала выбор ради своего народа. Ради будущего. Она — дочь своего отца. Она — наследница.

— Она не должна справляться одна.

Советница смотрела на меня, и в её глазах мелькнуло уважение. Она явно не ожидала такой реакции.

— Вы — хорошая подруга, госпожа Мила, — сказала она. — Я передам ей ваши слова. Но сейчас… сейчас ей нужно время. Ей нужно привыкнуть к своей новой жизни. Она должна научиться править. Она должна понять, что значит быть Владыкой. Как и вы.

Я сжала письмо в руке, чувствуя, как бумага мнётся под пальцами. Я посмотрела на пустой стул, где должна была сидеть Брунхильда.

— Передайте ей, что я приеду, — сказала я, и мой голос был твёрдым. — Как только смогу. И скажите ей, чтобы она готовилась — я не позволю ей выйти замуж за нелюбимого. Мы найдём способ. Я обещаю ей. Я не оставлю её.

Советница чуть улыбнулась — краешком губ, едва заметно.

— Я передам, — сказала она. — И, госпожа Мила… она знала, что вы так скажете.

Она развернулась и ушла, растворившись в толпе гостей. Я осталась стоять с письмом в руке, чувствуя, как Миран подходит ко мне и кладёт руку на плечо.

— Мы найдём её, — сказала она, и в её голосе была та же решимость, что и в моём.

— Я знаю.

В этот момент к нам подошёл Клаус. Его лицо было встревоженным, и я видела, как он оглядывает меня с ног до головы, проверяя, цела ли я.

— Что случилось? Я видел, как уходила советница дроу. Она что-то сказала?

— Брунхильду увезли. Она станет Владыкой дроу. И её уже сосватали за кого-то. Мы должны помочь ей, Клаус. Мы не можем оставить её там одну.

Он замер, и я видела, как его лицо становится серьёзным. В его глазах мелькнула тень понимания.

— Мы поможем, — сказал он, сжимая мою руку. — Но не сегодня. Против совета чужого клана идти нельзя, нужно менять систему. А на это нужно время.

— Но она одна, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Она там, среди чужих, и ей страшно.

— Она не одна, — он притянул меня к себе, обнял, и я почувствовала, как его руки смыкаются вокруг меня, защищая. — Я обещаю тебе — мы приедем к ней. Но сейчас нам даже не расскажут кто он и где она.

Я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я тоже, — ответил он.

Музыка играла, гости смеялись, и постепенно боль отступала, уступая место чему-то новому.