Клаус смотрел на меня, чуть наклонив голову. В его глазах пылало неподдельное удивление.

— Я думал, всё к этому ведёт, — сказал он. — Ты. Я. Этот сад. Луна. Цветы. Танцы. Чего ещё ждать?

— К чему ведёт? — я не верила своим ушам. — К чему, по-вашему, всё это ведёт?

— Ну… — он пожал плечами, и в этом жесте было что-то мальчишеское, почти неловкое. — Ты мне нравишься, Мила. Как женщина. Ты привлекаешь меня.

— Привлекаю? — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость — горькая, обжигающая. — Вы поэтому дарите мне платья? Туфли? Танцуете со мной? Чтобы потом прижать к стенке и поцеловать, как… как какую-то…

— Нет, — он покачал головой, и его лицо стало серьёзным. — Платья и туфли — для отбора. Для роли. А это… — он кивнул на дверь, на сад, на наше близкое расстояние, — это другое. Это личное. Я могу хотеть тебя и одновременно делать вид, что мы просто партнёры. Это не противоречит.

— Личное? — я почти кричала. — Вы сказали, что я вам нужна для роли. Для игры. Чтобы вы могли не жениться. А теперь говорите о личном? Вы запутались или специально меня путаете?

— Я не путаюсь, — его голос стал тише, но твёрже. — Я могу хотеть тебя. Я — мужчина.

— Что! — выкрикнула я. — Если я вам нужна только для того, чтобы изображать невесту, то… то не нужно притворяться, будто между нами что-то есть! Не нужно целовать меня! Не нужно надевать мне туфли на коленях! Это… это жестоко!

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Ты права, — сказал он тихо. — Возможно, я перешёл границы. Но…

— А если я не хочу? — выпалила я, не давая ему договорить.

Он непонимающе смотрел на меня.

— Не хочешь чего?

— Вас! Если вы не привлекаете меня как мужчина? Если вы мне неприятны? Если ваши поцелуи вызывают во мне отвращение?

Клаус помолчал. Долго. Так долго, что я уже решила — он разозлится, уйдёт, хлопнет дверью. Потом он рассмеялся. Тихо, глухо, но так, что эхо разнеслось по всему саду.

— Ты врёшь, — сказал он, и в его голосе не было злости — только спокойная, твёрдая уверенность. — И мы оба это знаем.

— Что⁈ — я опешила.

— Ты покраснела, — он шагнул ко мне, и я не смогла отступить — стена была за спиной. — Твоё сердце колотится так, что я слышу его отсюда. Ты злишься не потому, что тебе противно, а потому, что я тебя задел. Чем-то. Словом? Взглядом? — он наклонил голову, и его глаза в лунном свете стали почти чёрными. — Но точно не поцелуем. Не надо врать себе. И мне.

— Вы… вы невыносимы! — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Я знаю, — он улыбнулся. — И ты тоже невыносима. Мы идеально подходим друг другу.