— Доброе утро, — сказал я, не открывая глаз.

Она зашипела, как рассерженная кошка, вырвалась, отпрыгнула к краю кровати, начала оглядываться в поисках своего платья.

— Что… что ты делаешь? — голос её дрожал.

— Сплю, — ответил я, приоткрывая один глаз. — Как и ты. Не кричи, рано ещё.

— Как я здесь оказалась?

— Ты заснула в кресле, — я лениво потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. — Я перенёс тебя на кровать. Ты не проснулась. Сказала что-то про бутерброды. И про то, что любишь их с маслом.

— Я не…

— Ты храпишь, между прочим. Очень мило.

— Я не храплю!

— Храпишь. И говоришь во сне. Очень интересные вещи.

Она вскочила с кровати, оттолкнув мою руку. Я не сопротивлялся — только приоткрыл один глаз и лениво улыбнулся.

— Уже уходишь? А я думал, мы позавтракаем вместе.

— Немедленно! — Она схватила платье, которое валялось на спинке стула, и прижала к груди, словно щитом. — Это… это неприлично!

— Спать в одежде? — я приподнялся на локте, и одеяло сползло, обнажая мою грудь. — Я, между прочим, тебя не раздевал. Ты сама разделась. Во сне. Сказала, что жарко. Я пытался возражать, но ты сказала: «Не мешай, я сама решаю, когда мне жарко».

— Я такого не говорила! — возмутилась она, но я заметил, как её щёки залились краской.

— Говорила. И скинула платье. Очень грациозно. Я залюбовался.

Она натянула платье, не глядя на меня, путаясь в рукавах, не попадая в пуговицы. Пальцы её дрожали.

— Мила, — позвал я, и в моём голосе не было насмешки. Только тепло. И, наверное, что-то ещё, чему я боялся дать имя. — Всё хорошо. Мы просто спали. Я не сделал ничего, на что ты не соглашалась.

— Просто спали? — она наконец повернулась ко мне. В её глазах горел огонь — знакомый, колючий, бесячий. — Ты меня обнимал! Твоя рука была на моём… ты…

— Ты замёрзла, — я сел, и одеяло упало, открывая мои плечи, грудь, живот. — Я грел. Это было по-дружески.

— Я не разрешала!

— А я не спрашивал, — я усмехнулся.

Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Только фыркнула — глупо, по-детски, — накинула плащ и вылетела в коридор, я тихо посмеялся.

— Мила! — позвал я, и она не обернулась. — Ты всё правильно ответишь! Я в тебя верю!

Я остался один, лежа в постели, где ещё хранилось тепло её тела.

— Что ты со мной делаешь, милая? — прошептал я в пустоту.

Ответа не было. Встал, потянулся и пошёл в ванную комнату.

Вода была горячей, почти обжигающей. Пар клубился, стекая по кафелю прозрачными каплями. Я встал под струи, закрыл глаза.

Перед глазами всё ещё была она — в этой тонкой рубашке, с распущенными волосами, сонная и беззащитная. Как она прижималась ко мне во сне, как искала тепло моего тела.