Был ещё холодок помельче, без лица и без фамилии. Кто-то там, повыше, начал примечать, что молодой инженер бывает прав слишком ровно и слишком рано, и держал этому свой тихий счёт. Аркадий про счёт знал и старался о нём не думать. Счёт умел ждать, торопиться ему было некуда. Юг ждать не умел.

Жили они здесь второй год, в комнате на семью: двенадцать метров, общий умывальник на секцию, очередь к плите по утрам. На его инженерные тысячу с лишним да её лаборантские четыреста с небольшим выходило, не считая каждой копейки, но и без размаха — отрез ей на платье откладывали с осени, к лету. Это была не та жизнь, что описывают в очерках про молодых специалистов, перевыполняющих план. Это была обыкновенная жизнь, тёплая и тесная, и этой зимой он чуть её не выстудил по собственной глупости, а теперь держался за неё крепко и тихо, не подавая виду, как держится человек, узнавший цену тому, что у него есть.

Он опустился на второй стул, к краю стола, чтобы не загораживать ей свет, и какое-то время просто следил, как она считает. Светлана дописала ещё строку, отложила карандаш и потёрла глаза тыльной стороной ладони, устало, по-домашнему. Перевела на него взгляд, и взгляд этот задержался дольше, чем задерживался на цифрах.

— Ты дома, — проговорила она. — А будто половиной.

— Устал. Суббота длинная вышла. — Он сказал это легко, как говорил всегда, и подумал, что лжёт ей даже не словами, а тоном, и что лгать тоном получается ещё легче, чем словами. — Считай дальше, не буду мешать.

Она не ответила и считать дальше не стала.

* * *

Ночь за рамой стояла плотная, глухая февральская. Холод тянуло понизу, от пола, и Светлана подобрала ноги под себя на стуле, обхватив колени поверх накинутого платка. У соседей за стеной было тихо. Обычная ночь, без застолья и без слёз, две лампы на этаж да стук чьих-то ходиков сквозь перегородку. Изредка в коридоре секции хлопала дверь и шумела в трубах вода — общежитие жило своей ночной, приглушённой жизнью, засыпая комната за комнатой.

— Что считаешь? — Он повёл подбородком в сторону тетради.

— Реактивы. К месячной сводке. — Она пододвинула тетрадь ближе к свету, повернула к нему, чтобы он видел столбики. — Всё, что в склянках, надо пересчитать и подписать. А спирт идёт отдельной строкой, по граммам.

— По граммам?

— По граммам. — Она усмехнулась, коротко, своему, и в усмешке этой было больше усталости, чем веселья: месячный отчёт по спирту она не жаловала и всякий раз поминала недобрым словом того, кто его выдумал. — По спирту отчёт строже, чем по живым людям. Людей хоть на весах не взвешивают. А тут недостача в полста граммов, и пиши объяснительную, куда делись. Будто я его пью.