— Один, — простодушно подтвердил Денис. — Чувствуется один и тот же почерк. И заметь, тут только мужчины. Все худенькие, мускулистые, ну вроде нас с тобой. А чего ты напрягся?
Его товарищ молча обошёл несколько статуй. Слишком уж реалистично отлиты. Мужики, все примерно одного роста, запечатлены в горделивых позах и старательно, как бы напоказ, играют мускулами. Из одежды только ветхие набедренные повязки, под которыми... М-да. А у этого вообще, похоже, на фартучек: если сбоку посмотреть, то отчётливо видно бубенчики. Кому потребовалось отливать подобные пособия для культуристов? Да понятно кому: тому, кто может превратить человека в золото, используя силу карманного измерения. Им тут всё подвластно, вон сколько мужиков. А это вроде как фотографии на память. Этому дала, этому дала, а этому взяла да оторвала. И как же он на это в прошлый раз внимания не обратил? Ему ведь этот зал Присцилла показывала. Коллекцией назвала. А ну да, любовный дурман. Ну ничего, теперь посмотрим на невестушек свежим взглядом.
Он лишь скромненько обозвал пиршественный зал столовой. Ну, это чтобы его напарник раньше времени не упал в обморок. А посмотреть там было на что. Этот зал был просто огромен: потолок, отделанный позолотой и лепниной, стремился улететь в небеса, дюжина колонн в ионическом стиле, увитые плющом и усыпанные цветами, образовывали в центре большой круг, где в столбе солнечного света красовался стол в виде мальтийского креста. Денис, подойдя ближе к колоннам, машинально задрал голову и посмотрел на источник света. Там, наверху, была дыра, красиво задекорированная по краям плющом и какими-то розовыми цветочками, и свет шёл прямо оттуда. Он был живой, настоящий, солнечный свет, а стоило отвести от него взгляд, как окружающая обстановка тонула в зелёном и золотом полумраке.
— Офигеть! — не сдержав чувств, восхитился он, ведь стоило им только оказаться внутри колонн, как обстановка позади них волшебным образом изменилась. Зал превратился в цветущий сад, где над кустами летали большие цветастые бабочки и жуки, издали похожие на сверкающие драгоценные камни. Он увидел выступившие из полумрака скульптуры сатиров и фавнов — они, словно услужливые официанты, протягивали гостям серебряные подносы, на которых стояли бокалы из хрусталя. И все бокалы были наполнены белым и красным вином.
— Халтура, — угрюмо прокомментировал стоявший рядом Валера. — Пыль в глаза пускают.
— Но оно же пахнет. Я чувствую эти запахи! Магнолия, сирень, акация, буддлея, гортензия и даже душистый табак.
— Буддлея? Не замечал в тебе подобных открытий. Ты бы лучше вынюхал нам чего-нибудь более полезное. Белладонны, например?