Валера задумчиво почесал затылок. Олаф был мёртв. Мертвее некуда. Ничего его не спасло. Ни защитные амулеты, ни крепкая куртка из кожи буйвола, и уж тем более его не спасла пресловутая лисья осторожность. От Выродка нет спасения. он задумчиво повертел нож в руке. Как там у Гоголя было? Тарас Бульба спрашивал у сына-предателя про какие-то ляхи.
— И примешь ты смерть от ножа моего, — тихо пропел он и скользнул взглядом по многочисленным амулетам, украшавшим тело покойного врачевателя. Большая часть была узкоспециализированными самоделками, но вот один из них ему неожиданно приглянулся. Медальон лис-оборотней из далёкой страны Японии. Главное, сам медальон японский, судя по узору, а иероглифы корейские. Знак Кумихо. Впрочем, тамошние оборотни те ещё путаники, всё сделают, лишь бы обмануть, но один полезный эффект у этого медальончика точно есть. С его помощью можно выдавать себя за другого, и никто не поймёт до срока, только ещё нужна какая-нибудь личная вещь... Что-нибудь с сильным запахом.
Валера ещё раз оглядел Олафа, а потом, недолго думая, принялся стаскивать с него сапоги. Его план был прост как пять копеек. Он станет предателем среди предателей и будет резать отступников, прикрываясь маской Лисы. Никакой пощады, никаких сомнений, пришло его время потрудиться во славу Выродка.
Глава 43
Денис оглянулся назад и с сожалением отметил, что никакой дыры в пространстве больше нет. Исчезла. Теперь там, куда он посмотрел, была только тьма, озаряемая слабым светом, испускаемым феями. Они по-прежнему окружали отряд, кружились вокруг так, словно бы пытались охранять, но Денис знал точно, их волновал только червяк, которого нёс Добрыня. Падла велел посадить червяка в дерево в самом конце пути, и тогда их выпустят, потому как стражам Запределья запрещено убивать тех, кто возвращает ворованное обратно, а уж тем более если возвращают самого Оберона.
Это был последний приказ безумного Ежа.
Денис вздохнул и пошёл следом за остальными. Попрощались, называется. Не по-людски это, неправильно, такой человечище, глыба — можно сказать, а никто ему так и не сказал напоследок доброго слова. Хотя, может, кто чего и сказал, когда отрезали себе по мизинцу и кидали на плат, который для них заботливо расстелил Падла. Кудеяр должен был быть уверен, что они в ловушке, прячутся от него в защитном круге, поэтому пришлось каждому оставить там частичку себя. А потом они подходили по очереди к старику, и каждый наносил ему рану ножом из вулканического стекла. Тоже часть ритуала, как объяснили ему, и именно тогда Денис увидел, что у Падлы серебристая, светящаяся в темноте кровь. Прямо как та жидкость, которую он пил из своего бурдюка. И почему-то сразу подумалось про фей, что безумный Ёж питался их кровью, а они его всё равно защищали, что всё это как-то неправильно и, вероятно, не то, чем кажется, а уж когда старик принялся своей кровью рисовать в воздухе, то стало уж совсем ничего непонятно. Мысли в голове резко кончились, и Денис вдруг почувствовал себя идиотом. Вероятно, точно такими же идиотами ощущали себя и остальные, безмолвно наблюдавшие за колдовством Падлы.