Мастерская была отделена от общего коридора несколькими небольшими тамбурами, и каждый тамбур был оснащён тяжёлой дверью с гермозатвором, раньше тут требовались пропуска, на стенах висели телефоны, и для того чтобы попасть, скажем, в ту же мастерскую, нужно было сделать звонок охране, дежурившей внутри, расписаться в ведомости, а потом только пройти, предъявив пропуск в развёрнутом виде. Но это когда было? При царе Горохе или, как сейчас модно говорить, в «Кровавом Совке». Нынешний хозяин бункера давно забил на все инструкции и технику безопасности, а опасные артефакты перевёз на самые нижние этажи. И более нет нужды в той роте солдат-срочников, которая должна была тут всё охранять и в случае чего стать пушечным мясом во славу партии и народа. Достоевский очистил все верхние этажи, а потом, как и положено пенсионеру, набил их различным хламом. Сейчас тут всё было открыто, ходи себе свободно, а забалуешь — так тебя какая-нибудь защитная система сама же и ликвидирует. Впрочем, Костомарова и Афоню это не касалось, они числились за своих, а на тех дверях, что всё же были закрыты, висели бумажки с предупреждением — «Не влезай — убью!» Простенько и доступно, а большего, по словам хозяина, ему и не надо было.
Афоня бочком протиснулся в щель последней, чуть приоткрытой двери, стыдливо припомнив, что обещал починить её на прошлой неделе. Автоматика снова барахлила, будь она неладна, и створку периодически заедало. Непонятно было только, зачем учёный вздумал её закрывать. Просил же держать открытой. Может, он снова затеял какие опасные эксперименты? Как он и предполагал, Леонид Исакович собирал на верстаке очередную странную самоделку. В этот раз это была металлическая сфера размером с футбольный мяч. Справа от верстака стояла уменьшенная версия «Соглядатая», и Афоня обратил внимание, что кукла нет-нет да поглядывает на экран. Значит, всё-таки ему интересно, что происходит. А ведь, помнится, ещё утром, за завтраком, он говорил обратное.
— Я вижу, вы не совсем поняли про сюрприз, — не отрываясь от работы, сказал Костомаров. — Ну что же, тогда садитесь на стул. Нам предстоит серьёзный разговор, Афанасий.
Глава 31
Электронщик сначала подумал, что его ждёт очередная нудная лекция, но всё оказалось иначе. Стоило ему только усесться на первый попавшийся табурет, как учёный принялся рассказывать, что всё их дальнейшее мероприятие не имеет смысла, что ожидание превратилось в пытку, практически сходную с небытием, и нет никаких гарантий, что выживший из ума пенсионер не ликвидирует их в самое ближайшее время.