Афоня перелистнул очередную страницу и удивился, обнаружив, что повествование уже убежало вперёд. Он прочитал, что от пыльцы вся долина зацвела, распустилось множество цветов и теперь она больше не зелёная, а скорее цвета радуги, появилось множество насекомых, и не только пчёл, но ещё и жуков, и всяких бабочек. Началась цветовая чехарда, а ко всему прочему старик Падла при помощи неизвестного заклинания взял под контроль всех фей, а уже те взяли под контроль Мафусов, заставив самого большого вплотную подойти к кругу. Афоня сначала подумал, что данные манипуляции были проделаны для того, чтобы было удобнее собирать уникальный мёд, но оказалось, что это не совсем так. Сначала Падла действительно велел добыть мёд, а потом потребовал, чтобы остальные им как следует намазались, но почему-то он исключил из этой процедуры Дениса. Но зато Дениса заставили есть этот мёд, пока остальные мажутся. Когда же дети Выродка закончили процедуру и стали липкими с ног до головы, он указал на Мафуса — лезьте, мол, на него и прячьтесь в щелях и многочисленных дуплах. Лучшей, мол, маскировки не сыскать.
Волк Добрыня недовольно зарычал, обвиняя безумного Ежа в баловстве. Специально, мол, издевается, чтобы потом посмотреть, как они все потом станут выглядеть хуже чушек заморских, и остальные Волки его поддержали. Но Падла лишь ухмылялся. Он сказал, что мёд этот, хоть и липкий, но всё же лучше дерьма кабаньего. Скоморохи приближаются. Они скоро будут здесь, и именно тут самое лучшее место для засады. Мафус и мёд надёжно укроют засадников от нюхачей, а феи защитят от провидцев. Он же останется в круге, на самом видном месте, пусть Роман Чёрный думает, что мы слабые и беззащитные. Он придётся сюда, чтобы посмеяться над Падлой, но всем известно: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
Глава 40
Время шло как-то неправильно. Медленно и тягуче. А ещё очень сильно хотелось есть. Афоня слышал позади себя только шорох и невнятное бормотанье. Он чувствовал, что у Достоевского возникли проблемы, но не знал, чем ему помочь, а помочь очень хотелось. Всё его естество буквально зудело от желания повернуться и хоть одним глазком посмотреть на таинство, но он стойко терпел. Строчки текста медленно плыли перед глазами, под правой лопаткой зачесалось. Как же он хотел, чтобы эта мука поскорее закончилась. Но тут Достоевский, очевидно, опять прочитал его мысли.
— Афоня... Чё там? Мне отвлечься надо, — хриплым голосом позвал он.
— А? — переспросил парень и заморгал глазами, ему показалось, будто бы он задремал. — Там всё хорошо. Пришли скоморохи, их много, началась сущая бойня. Сейчас читаю, как они убивают второго Мафуса. Дети Выродка пока в засаде. Мафус, на котором они прячутся, бросил в скоморохов здоровенный валун, кого-то раздавило, но остальные только воодушевились смертью своих товарищей. Они радуются и пьют ихор, вытекающий из ран поверженных леших.