Рукопись вела себя несколько иначе, чем раньше. Словно бы соскучилась по человеческим рукам. Книга покорно позволяла листать себя в обе стороны, не сбивалась с повествования, не пыталась затянуть в себя и даже позволяла слышать, что происходит вокруг, а раньше-то, помнится, только сядешь за чтение — и всё, пропал с концами. Афоня с интересом прочитал момент, где появились Мафусы, получил краткую справку о их биологии от старика Падлы, а также подивился тому, как эти твари умудрялись прятаться в горах, притворяясь скалами и камнями. Безумный Ёж измерял древних леших в вершках и саженях. Электронщик живо пересчитал в уме старинные меры длины, перевёл их в современные, и вышло, что в среднем рост Мафуса составлял приблизительно пятнадцать метров. Правда, по словам того же Падлы, эти лешие росли до самой кончины, и среди тех, кто пришёл на запах фей, был гигант высотой с девятиэтажный дом: приблизительно тридцать метров. Другие лешие доходили ему максимум до пояса, но это стало ясно только когда этот Мафус поднялся на задние конечности и громогласно затрубил, оповещая о своём появлении. Там было так и написано — затрубил. И ему начали отвечать другие. Дети Выродка едва не оглохли от их рёва. Судя по описанию, Мафусы походили на гигантских слонов с шестью или восьмью конечностями, их тела были покрыты мхом и деревьями, понять, где у них голова, было совершенно невозможно, отовсюду росли какие-то побеги и отростки, словно бы взяли кучу разных деревьев, перекрутили их, связали узлом, и вот из этого снопа получился Мафус. Но самое удивительное — как только они приблизились поближе к кругу, они все начали цвести, и во все стороны полетели пыльные клубы золотистой пыльцы. Денис тут же начал чихать. Оказалось, у него аллергия...
— У Дениса аллергия на пыльцу, — доложил он.
— Ну и плевать. Эка невидаль, — отозвался Достоевский. — Он же в гробу не чихает. Лежит себе смирненько.
Афоня отчётливо почуял запах серы и гари.
— Вы чего делаете? — на всякий случай поинтересовался он.
— Камень достаю, основу Гарганты... Не мешай!
— Вы в него руку засунули? Сумасшедший! Там же внутри наверное...
— Афанасий! Христа ради! Не мешайте ему! Дело рискованное! — тут же вмешался Костомаров. — Читайте же, читайте. Его нельзя отвлекать, иначе он себя покалечит.
Мысль о том, что Фёдор Михайлович копается внутри куклы, которая и не кукла вовсе, а вместилище Колокольного мертвеца Кудеяра, необычайно встревожила Афоню. Достоевский ничего не рассказывал и даже запретил смотреть на свою работу, неужели не доверяет? Нет, тут что-то другое и, очевидно, смертельно опасное. Это какой-то очередной мистический ритуал с участием Выродка. Вон даже болтливая голова и то замолчала. Только иногда охает. А там, внутри у куклы, судя по всему, проход в карманное измерение, где царствуют нави. Незримые убийцы всего живого и бессмертные слуги Колокольного мертвеца, а Михалыч туда руку засунул. А может, и обе. Да уж, лучше промолчать. Тихо — идёт операция!