— Кажется, его снова блажь одолевать стала, — опасливо произнёс кто-то из Барсуков. Падла услышал его, встрепенулся и добродушно махнул рукой.
— Нет, со мной всё хорошо, ребятушки. Я ещё послужу.
И неожиданно гаркнул во всё горло:
— Шкатулку сюда! Сучье вымя!
*****
Фёдор Михайлович строго-настрого запретил Афоне смотреть на то, что он будет делать с Кудеяром, и велел безотлагательно приступить к чтению Неписаной рукописи. Парень послушно уселся в дальнем углу, там, где ещё недавно находилось оборудование для чтения, подобрал и открыл книгу, временами прислушиваясь к тому, что происходит за его спиной, а Достоевский принялся блуждать по костнице, стаскивая к безголовой кукле останки мёртвого божества. Электронщик слышал, как он переговаривается с Костомаровым. Слышал, как учёный жаловался на своего пленителя, как тот обещал ему золотые горы и сулил различное, недоступное для большинства смертных блаженство, а Фёдор Михайлович сочувственно ему поддакивал. Афоня хмурился, он не понимал, чего, собственно, хочет сотворить Достоевский, пока Леонид Исакович не начал подавать советы своему другу.
— Черепа по кругу раскладывайте, а кости лучше с рёбер взять, я считаю. Не должно быть ни единого разрыва.
— Отдохнул бы ты, Исакыч. Я и без подсказчиков как-нибудь, — добродушно отвечал Достоевский.
— Простите великодушно, Фёдор Михайлович, но не лежит душа без дела сидеть, а вы и так за сегодня, ведаю, натерпелись.
— Так давай я твою душеньку переложу куда повыше. Вот на этот шкаф, скажем?
— Сделайте такое одолжение, если вас это не затруднит, конечно.
«Ну прямо идиллия, Шерочка с машерочкой», — хихикнул про себя электронщик. Достоевский уловил его мысли и свирепо всхрапнул.
— Так, Афонька! А ну читай! А то пришипился, уши греет.
— Вслух? — громко спросил парень, не оборачиваясь.
— Можешь своими словами. Мне, знаешь ли, неудобно и за тобой подсекать, и работу работать, а так хоть не скучно будет, — разрешил пенсионер. — Нам всё одно ждать... этой, как её, эмиграции.
— Вы про тот красный студень? — уточнил Афоня.
— Ага. Он, конечно, сдохнет со временем, но сейчас лучше наверх не подниматься. А мне камень надо из Кудеяра вытащить, кровь из носу. Иначе как мы его на тот свет депортируем? Так что читай.
Афоня пошевелил губами, проверяя новую страницу, и через минуту доложил.
— Повествование идёт о Денисе. Он и ещё одиннадцать детей Выродка отправились в Швецию, к горе Сарекчокко, это там, где сейчас национальный парк Сарек. У него при себе нож, вырезанный из костяной челюсти и, кажется, с зубами по верхнему краю. Про Валеру почти ничего. Только то, что его держат в какой-то пещере, пытаются лечить, но пока Денис не принесёт мёд Мафуса и сердце Романа Чёрного — всё лечение бесполезно. Сейчас я читаю про то, как некий Ёж по кличке Падла призывает фей, а уже на фей заявятся Мафусы, и, судя по тексту, они устроят в долине под горой настоящую оргию. Феи вызывают у этих чудищ спонтанное цветение... Или принудительное. Короче, дети Выродка постоянно шутят про случку и секс.