Херня какая-то, размышляла про себя страдающая душа. Обычно такой хруст — когда идёшь по свежему снегу, ну или по тайной тропе. Но ведь это же не тропа?

Он внимательно пригляделся к земле, по которой только что прошёл его товарищ.

Твою же мать! Она самая. Морана творила свои тропы, используя кости зверей, птиц и рабов, а поскольку костей всегда было недостаточно, то в дело шли панцири всяких беспозвоночных. Улитки, мидии, а где тропа пошире и у развилок — там вообще плиты из доисторического известняка встречаются. Валера уже насмотрелся на семейную жизнь Кудеяра, когда шарился в свободное от кошмаров время у колоколен, и был в курсе, как эти тропы делали и при каких обстоятельствах. К примеру, если требовалось проложить тропу в иной мир, то Морановы слуги специально охотились на богов и всяких чудовищ наподобие его первой жены Присциллы. Их кости содержали бесценный ихор, который был чем-то вроде волшебного цемента, а вот такие мелкие тропы Морана лично своим ихором поливала.

Через какое-то время дети Выродка остановились и молча столпились возле каменного идола с ликом самой богини. Валера навострил было несуществующие уши, но они не проронили ни слова. Просто стояли и смотрели, как старик Падла мажет идолу рот и глаза некой серебристой жидкостью из кожаного бурдюка, а потом из той же тары делает добрый глоток. Что за ерунда? Дети Выродка никогда не почитали Морану, а тут — подношение. Ему очень хотелось узнать, о чём они сейчас говорят и что обсуждают, ведь для них всех было нормально ходить на дело молчком, при этом между собой дети Выродка всегда были на внутренней связи. Но увы, он присутствовал среди них только как бесплотный призрак или воспоминание призрака, только и оставалось что гадать по движениям, кивкам и едва уловимым жестам.

Батюшка благословил своих детей на охоту, это было ясно с первой секунды, но на кого охотилась такая куча народа? Вот в чём вопрос. И когда они через двести шагов от каменного идола сошли с тропы, Валера поспешил за ними, надеясь узнать побольше и поучаствовать хотя бы глазами. Сначала ему показалось, что группа охотников движется в сторону гор, показавшихся ему необычайно знакомыми, он даже подумал, что идут в сторону священного селения, но чем дальше они шли, тем больше росла уверенность, что их путь лежит к горе Сарекчокко. Спускаясь с холма, Валера наблюдал долину — огромный зелёный коридор, заканчивающийся чёрными скалами с шапками ледников на вершине. Чутьё подсказывало ему, что это Стуртоппен и Нурдтоппен — две из четырёх вершин горы Сарекчокко. Он не чувствовал холода, но прекрасно представлял себе, что в этой долине, покрытой арктическим мхом, дуют пронизывающие ледяные ветра, а найти дерево для костра будет крайне проблематично. Местность открытая, повсюду чахлый кустарник и карликовые берёзы. На кого они собрались охотиться? Тут живут только горные тролли и выжившие из ума свейские колдуны. Никто в здравом уме сюда не сунется — спроси любое чудище, так и ответят: еды нет, развлечений тоже нет. Долины возле горы Сарекчокко холодны, как свейские бабы в постели, а все знают, что они сплошь снегурочки да ледышки.