— Я понимаю, — обиженно перебил Афоня. — Но ведь это рукопись, а не Выродок. При чём тут он?
— Нет, вы не понимаете, — вздохнула кукла. — Мы полностью во власти Достоевского, а он — проводник воли Выродка, иначе бы он и не собирал тот злосчастный скелет и не охотился за черепами. Эта рукопись не о наших пацанах, они лишь эпизодические персонажи, она о Выродке. Он оттуда через неё влияет на всё... Короче, квантовая запутанность, но, подчеркну, единственная наша возможность избегнуть стирания из ткани мироздания — это бегство в параллельный мир. И самый доступный вариант — Гарганта.
Афоня задумался. Слова учёного не укладывались в его понимании. Их существование полностью зависело от того, что происходило в книге. Любой каприз, любая ошибка, шалость и даже простое апчхи — и всё, сработает эффект бабочки, так получается?
— А самое страшное — виновник того, что моей страны больше нет, это наш друг и товарищ Фёдор Михайлович Достоевский. Спаситель и благодетель. Он уже когда-то открывал Неписаную рукопись, но он, конечно же, не сознается, — сообщила кукла.
— Вы уверены? — ошарашенно повернулся к учёному Афоня.
— Да. Но есть вероятность, что он об этом не знает, поскольку изменения истории в прошлом затронули тех, кого он туда отправлял. Так что стремитесь наслаждаться каждым мгновением жизни, молодой человек, ибо невозможно предсказать, какой из этих моментов будет последним.
Глава 28
Уважаемый Фёдор Михайлович, здраствуйте. Пишет вам... Денис. Ну, вернее, как пишет... Лежит и думает, разглядывая потолок в горнице. Я, знаете ли, часто замечал за Валерой, как он повсюду таскает с собой деревянные дощечки для письма. Что-то в них рисовал постоянно. Я даже проверял, что именно, но там были только закорючки и чёрточки, а ещё он то и дело бубнил себе под нос. Первоначально мне казалось, что это некий шифр для последующего использования, но не так давно он признался мне, что сочиняет вам письма от своего имени, и это поразило меня до глубины души. Я всё время думаю, зачем ему это надо? А сейчас мне кажется, что эти письма — они навроде связи времён, ниточка между прошлым и будущим, не знаю, как это выразить правильно, но вот лежу и думаю, что они куда важнее, чем просто мысли, обращённые к человеку, который родится ещё очень нескоро.
Одним словом, Валера мне сказал, и я решил тоже попробовать. Всё одно это лучше, чем слушать его крики. Он неделю уже кричит, а уж наблюдать за его страданиями, знаете ли, не радостно. Я поэтому и из пещеры ушёл, где его сейчас главный Ёж лечит. Мой учитель и вовсе сказал, что жить ему, вероятно, осталось не более суток, вот я и решил написать вам письмо.