— Мы существуем только по его прихоти, — бубнила кукла, продолжая паять на верстаке некую схему. Белый дым от канифоли поднимался вверх и завивался вокруг его головы колечками. Электронщик хотел было предложить ему буры, из своих запасов, всё-таки она лучше обезжиривала, но увидел, что учёный выключил паяльную станцию и решил промолчать. Костомаров пододвинул самоделку к себе поближе, снял верхнюю половину и приступил к монтажу.
— Мы его мертвецы, Афанасий, а он — старый начальник кладбища. Парни не вернутся, и это факт. Я провёл множество исследований и не вижу более никаких перспектив... Так, ещё нужен аккумулятор и импульсный дроссель. Афанасий, будьте любезны подсобить, там на стеллаже, сверху.
Да что это за сфера такая? На чёрта она ему? А плата вообще от транзисторного радиоприёмника. Он её обрезал, но это точно она. Недоумевая, электронщик сходил до стеллажей, где учёный хранил различные запчасти, и вернулся с дросселем. Всё же Костомаров вёл себя слишком странно. Может, хандра? Надо поддержать его, а то как бы он тут чего не напортачил от скуки. Леонид Исакович загораживал верстак своим телом, и потому парню было плохо видно, что он там делает. Можно было бы, конечно, спросить, но электронщик посчитал сей поступок не очень вежливым и потому стал просто ходить по мастерской то туда, то сюда, приглядываясь к различной рухляди.
— Вы слишком пессимистично настроены, — добродушно говорил Афоня. — Они же нам как родные стали. Мы столько за ними наблюдали, берегли, ухаживали, как за детьми. Вот вы как хотите, а я уверен, что Выродок не причинит им вреда, и как только закончится обучение, они вернутся. Мне кажется, на вас погода влияет, ну, или форма повествования. Мне бы тоже разонравилось такое читать, будь я среднестатистическим обывателем.
— Нет, — Костомаров отрицательно покачал головой. — Вы молоды и не хотите меня понять, вами движет азарт, хочется действий, результатов, но результат стал мне известен, как только они попали к своему, так называемому, папеньке. Он позволит им прожить долгую жизнь, но там, а не здесь, он будет беречь их, но не отпустит. Они будут вечно блуждать в его грёзах. А нас...
Он запнулся на полуслове:
— Нас ждёт похожая участь. Когда Достоевский дойдёт до ручки, он нас уничтожит. Он и раньше так делал. Ему будет проще убить нас, чем расписаться в собственной неудаче.
Афоня вздрогнул. От последних слов Леонида Исаковича отчётливо пахнуло могилой. Кукла повернула к нему свою голову и попыталась изобразить улыбку.
— И потому моё предложение эмигрировать в Офир по-прежнему в силе. Я говорил вам насчёт сюрприза, помните? Достоевский только обещает предоставить туда авиабилет, но его обещаниям грош цена. Я давно это понял. Поэтому я взял на себя смелость несколько подкорректировать его планы. Наши парни сидят в офирской тюрьме, а значит, моё послание дошло до нужного адресата.