Все трое «увечных» выглядели невеселыми. А уж рожи такие, что без слез не взглянешь – обмотанные бинтами, из-под которых торчит что-то распухшее и расцвеченное в разные цвета. Скрепки на сломанные челюсти еще не научились накладывать? Ну и так все срастется.

– Здравствуйте, господа, – приветливо поздоровался Абрютин со всей троицей. Не услышав вразумительного ответа, исправник сказал: – У меня для вас имеется плохая новость. Изложить?

– Сделайте одолжение, – пробурчал коренастый, чья физиономия была украшена синяками под обоими глазами, а на носу сидела нашлепка. Зато этот, в отличие от остальных, имел возможность нормально отвечать на вопросы. Но коренастый сразу же заявил: – От имени своих товарищей хочу заявить, что мы отказываемся отвечать на ваши вопросы. Мы – офицеры и, соответственно, гражданский суд не имеет права вести расследование.

– Поручик, не стоит сотрясать воздух, – усмехнулся исправник. – О том, что господа офицеры подсудны военно-окружным судам, я знал еще тогда, когда вы даже кадетом не были.

Василий Яковлевич сделал движение, случайно тренькнув наградами, украшавшими грудь. Орден Святого Станислава у него был простым, без мечей, зато медали за участие в русско-турецкой войне знающему человеку могли сказать многое. Да и мой «Владимир» привлек внимание.

– Я, господа, должен поставить вас в известность о том, что о вашем проступке я обязан доложить не только губернатору, но и в Военное министерство, – строго сказал исправник. Презрительно обведя взглядом господ офицеров, Абрютин уточнил: – Военному министру будет доложено, что трое офицеров энского – не стану называть номер вашего полка из уважения к вашим сослуживцам, поздним вечером решили лишить жизни судебного следователя по особо важным делам, титулярного советника и кавалера господина Чернавского.

– Мы не собирались лишать жизни судебного следователя… – запротестовал коренастый поручик, но Абрютин рявкнул:

– Молчать, когда я говорю! Я, поручик, хотя и пребываю в чине надворного советника, но старше вас чином и летами.

Успокоившись, исправник усмехнулся:

– Если не собирались лишать жизни судебного следователя, зачем вы пришли к нему? Да еще с револьвером?

И офицеры, и мы перевели взгляды на третьего, долговязого. Тот набычился, но попытался ответить:

– Веволфер окасался ф картмане флучайтно.

– А следователь военно-окружного суда в это поверит? – почти ласково поинтересовался исправник. – Допускаю, что вы таскаете в кармане револьвер. Но зачем было стрелять? Вас и так было трое против одного! А то, кем вас посчитают в полку, – просто трусами и подлецами или каким-нибудь иным словом – мне без разницы.