– Что скажут в полку, мы не знаем. Но мы будем отвечать только на вопросы военного следователя, – угрюмо отозвался коренастый.

– Молодой человек, я сейчас вам не говорю о расследовании, – хмыкнул Абрютин. – Я вам говорю о своей обязанности исправника – доложить министерству о вашем деянии. Следствие и суд – это отдельный вопрос.

Что ж, теперь настал мой черед выйти на сцену.

– Ваше высокоблагородие, – обратился я к надворному советнику. – Господа офицеры знают основы правовых знаний, но знают их не очень-то хорошо, а уж толкуют вообще безобразно. Думаю, они полагают, что гражданское ведомство не имеет права арестовывать господ военных.

Теперь все трое битых офицериков уставились на меня. Похоже, они и на самом деле были уверены, что их судьбу решает лишь военный суд. В принципе, они правы. Почти.

И я со значением произнес:

– Господа офицеры знают, что уголовный суд не имеет полномочий вести расследование их правонарушений, пока на них погоны. Но они не знают, что окружной суд может арестовать господина офицера, если тот учинил что-то противозаконное по отношению к гражданскому лицу, если деяние подпадает под статью Уложения о наказаниях. Мы обязаны их арестовать, а потом передать военному ведомству. Так что, господа, если я подам жалобу господину исправнику, то он своей властью имеет право вас задержать. Попросту говоря – отправить в участок. Потом прокурор выпишет ордер на ваш арест, вас проводят в тюрьму. Но это, если бы я был обычным чиновником. Допустим, принадлежал бы к ведомству путей сообщения, министерству просвещения. Но я чиновник министерства юстиции, следователь, который вел дело по убийству отца вашего сослуживца. Вы, кстати, напрасно меня не послушались, когда я говорил вам об указе государя императора о борьбе с террористами и революционерами. Разошлись бы…

– Более того, господа, – вмешался Абрютин. – Возможно, вам неизвестно, что отец господина Чернавского занимает важный пост в нашей губернии. Уверен, что копия моего рапорта ляжет на стол самого государя. И что он решит? Покушение не просто на судебного следователя, а на жизнь сына вице-губернатора?

А вот тут мой друг Василий Яковлевич заблуждается. Я уже не сын вице-губернатора. Сегодня мой батюшка занял должность товарища министра внутренних дел. Скорее всего, исправник не читал свежий «Правительственный вестник». Или его еще к нам не привезли.

На господ офицеров было жалко смотреть. Они и так осознавали всю тяжесть своего деяния – собственной глупости, скажем так, а тут на их битые головы обрушили прочие новости. Возможно, за минувшую неделю они смирились с тем, что с мундиром расстаться придется, а тут им еще обвинение в политическом преступлении шьют. Вряд ли до них дойдет, что никакой политики нет.