Крошечный.
Призрачный.
Ускользающий.
Но все же он есть, и я должна ухватить его.
24
Я влетела в лазарет. Мозг выхватывал картинку частями: грязные следы от обуви на полу, кровавая дорожка, несколько людей толпятся у кровати, госпожа Скальон с безвольно опущенными руками. Я не видела, кто лежит на койке, но внезапно и совершенно беспричинно мне стало страшно.
Чья же кровь на полу?
Взгляд пробежался по лицам и зацепился за Валентайна. Он стоял отдельно ото всех с точно таким же выражением лица, как у Макса. Маг посмотрел мне в глаза одну драгоценную секунду, а затем опустил взгляд. А я… я протиснулась к раненому.
На узкой кровати лазарета лежала одна из близняшек с окровавленным животом, а рядом на полу билась в истерике ее сестра. Ее истошный, душераздирающий вопль оглушал, ослеплял, разбивал склянки и пробирки.
И никто, никто в этой комнате не понимал, что у смертельно раненной девчонки еще были шансы.
Я подлетела к кровати и распростерла ладони над телом.
— Ты-ы-ы!!! — захлебываясь слезами и злобой, прорычала близняшка.
— Все вон, — сказала я, не особенно надеясь на результат.
— Ты-ы-ы!!! — глаза у девчонки засветились нехорошей магией.
И я даже успела подумать, что умереть от рук благодарных родственников пациента — это только я так могу вляпаться, как вдруг всех вымело из лазарета.
Вот прям взяло и вымело.
Пациентов — аккуратно вынесло на кроватях, а сочувствующих — кувырком.
В помещении остались лишь я, Валентайн и девушка с разодранным животом и тающим шансом на спасение.
— Николетта? — неуверенно произнес темный, но я уже его не слышала. Я закрыла глаза и погрузилась в магию. Потребовался поток такой силы, что даже сквозь прикрытые веки пробивалось зеленое сияние.
Острые как бритва когти вспороли живот, задели кишки и требуху и, кажется, даже царапнули по позвоночнику. Не знаю, что за дар у близняшек, но в живучести ей не отказать. Магия звенела, магия кричала, магия лилась. Зализывая раны, очищая кровь, сращивая ткани.
Еще и еще.
Еще и еще.
Я чувствовала, как дрожат ноги, как от напряжения скрючивало пальцы, но не могла остановиться.
Не имела права.
По моим ощущениям, прошло не меньше часа, прежде чем я рухнула на приятно холодный пол без сил. На койке мирно посапывала вполне себе живая близняшка. Ее еще, правда, придется с неделю на ноги ставить, но жить будет. Даже рожать будет, чем я особенно гордилась. Чувство удовлетворения от выполненной работы было приятным и усыпляющим.
Впрочем, подремать мне не дали.
— Отпусти, — вяло возмутилась я.
— Всенепременно, — отозвался маг, прижав к себе покрепче. — Как только до комнаты донесу, так сразу.