— Все время, — согласилась я.
— Так как получилось, что дочь такого блистательного рода стала целительницей?
— Сбежала из дома, — усмехнулась я.
Валентайн уважительно хмыкнул:
— А ты девица с характером.
— А что остается бедной сиротке?
— Так уж и бедной?
— Как храмовая мышь. Все мои земли после войны перешли соседям. А сама война забрала семью.
— Вот как?
— Ну, там еще опекун, конечно, постарался, и предыдущий король. Но вряд ли все это случилось бы, если не война.
— Ты сохраняешь удивительный оптимизм для девушки в твоем положении, — заметил демон. — Это вызывает восхищение.
— А, ты думаешь, раз я сижу на дне пропасти в компании демона посреди Туманной чащи, самое время для отчаяния?
Валентайн рассмеялся. Это был лающий сиплый хохот, мгновенно напомнивший мне, что передо мной не совсем тот парень, с которым я познакомилась.
— Даже не знаю, говорить тебе или нет… — отсмеявшись, произнес демон.
— Что? — я нахмурилась.
— Ммм…
— Говори! — потребовала я.
— Ну, смотри, сама захотела.
— Валентайн!
— Мы не на дне пропасти, светлая. Мы в самом сердце Туманной чащи.
34
— Как… Как это? — не поняла я, начав оглядываться, как будто в ночи в тумане можно что-то разглядеть.
— Представления не имею. Но вокруг ничего похожего на дно ущелья не наблюдается, — мрачно ответил демон.
— А что наблюдается?
— Лес. Глухой и дикий. Полный живности, которой ты, к счастью, не видишь.
Я поежилась, а Валентайн устало потер глаза.
— Нужно отдохнуть. Но по очереди. Ты первая.
— Но… — начала я возражать, но демон перебил:
— Николетта, пожалуйста. У меня нет терпения спорить с тобой.
И я захлопнула рот, клацнув зубами.
— Спи. — попросил Валентайн.
Я свернулась калачиком на жесткой земле и закрыла глаза. «Спи», ага. Легко сказать. Перед глазами мельтешили развороченный мост, распоротое горло Макса, чешуйчатая рожа Валентайна, и все эти под мерный стук в защитный круг.
В конце концов я задремала, и где-то на грани сна и яви мне померещилось прикосновение чешуйчатых губ к щеке.
Померещилось же, да?
35
Из тревожного сна меня вырвал усталый рыкающий голос:
— Николетта, подъем.
Я с трудом разлепила глаза, надеясь увидеть свою комнату, ну, в крайнем случае комнату в Темнейшей, но увы. Все тот же защитный круг, клубящийся вокруг него туман и уставший демон.
— Встаю, — со вздохом ответила я.
— Если что-нибудь покажется странным, страшным и подозрительным — сразу же буди меня.
Я не стала говорить, что самый странный, страшный и подозрительный здесь он.
А Валентайн сказал это и, прикрыв глаза, кажется, вырубился. Потрясающая способность, я тоже так хочу.